Кристина вновь нахмурилась и сжала пальцами виски, чуть наклоняясь вперёд. Было заметно, как отчаянно она пытается вытащить из своей памяти хоть что-то способное помочь им. Способное заглушить этот навязчивый шепот вины.
— Нет, — наконец выдохнула она, убирая руки от лица. — Она ничего не говорила по этому поводу.
— Что ж, понятно, — тщательно замаскировав разочарование в голосе, ответил Малфой. — Спасибо, Кристина, вы нам очень помогли.
— Когда я смогу забрать ее…ее тело? — еле слышно пробормотала в ответ она, комкая диванную обивку. — Ведь у неё никого нет, кроме меня.
— Я обязательно дам вам знать, — избавила Драко от обязанности отвечать Грейнджер. — Не беспокойтесь об этом.
— Спасибо, — прошептала Кристина, и по ее щекам вновь побежали слёзы. — Спасибо.
— Думаю, нам пора, — неловко откашлялся Малфой, кивком головы указывая Гермионе на выход. — Если вы ещё понадобитесь, Аврорат отправит вам письмо с просьбой явиться для допроса.
Кристина молча кивнула, смотря куда-то перед собой невидящим взглядом. Ее явно меньше всего на свете сейчас волновали слова Малфоя. Потому что все пережитые за этот короткий промежуток эмоции уже успели сформироваться в одну, самую главную, объединяющую их между собой.
Горе.
И когда она сможет его пережить, то в эту же самую секунду ее душа обретёт долгожданный покой.
***
Закончив тяжелый разговор с Кристиной, они покинули кофейню. Они вышли за дверь и, отойдя буквально несколько метров от кафе, остановились возле небольшого парка. На улице было пустынно. И единственным звуком, нарушающим тишину, было лишь их собственное дыхание.
— Мерлин, как же мне ее жаль, — пробормотала Грейнджер, поглубже пряча лицо в воротнике своего пальто. — Это чувство вины будет съедать ее еще очень долгое время.
— К сожалению, ты права, — ответил Малфой, застегивая куртку. Он поежился от пронизывающего ветра и, взглянув на Гермиону, стянул с себя шарф, накидывая его ей на шею.
— Думаю, что мне нужно поговорить с Гарри, — вполголоса сказала она, позволяя Драко завязать шарф на своей шее. — Может быть, мы можем попросить у Министерства помощи с похоронами Роксаны. Не уверена, что Кристине это будет по силам.
Руки Малфоя на автомате укутывали Гермиону в шарф, пока в его голове одна за одной быстро сменялись мысли. Одной из них было восхищение таким искренним состраданием Грейнджер. Драко ещё никогда в своей жизни не встречал человека, с такой самоотдачей бросающегося на помощь другим, абсолютно посторонним людям. Грейнджер всегда и везде была готова прийти на помощь любому. Начиная с Уизли, забывшего, как пользоваться волшебной палочкой, заканчивая Кристиной, которая действительно не сможет организовать достойное прощание с близким человеком на жалованье официантки.
— Ты замечательная, — прошептал он, обхватывая ее лицо ладонями. — Невероятная.
Гермиона улыбнулась и сама потянулась к нему за поцелуем. Мягким, неторопливым. Она словно растворяла собой все пережитые раннее эмоции каждым касанием губ, даря Малфою долгожданное спокойствие.
— Может быть, проведём вместе сегодняшнюю ночь? — пробормотал он, нехотя разрывая поцелуй. — Поттер уже явно лёг спать и не должен нас потревожить.
— У нас ещё не было первого свидания, а ты второй раз за сутки пытаешься затащить меня в постель, — прищурилась Гермиона, шутливо стукнув его ладошкой в грудь. — Теперь я точно уверена, что ты ничего не смыслишь в романтике.
— А кто сказал, что я планирую вновь заняться с тобой сексом? — Малфой, наклонившись, провёл носом по ее щеке. — Может быть, я боюсь спать один?
— И как же ты спал все это время? — усмехнулась Грейнджер.
— Приходилось звать Забини, — притворно вздохнул Драко, с улыбкой наблюдая, как она хохочет, запрокинув голову назад.
— Ну тогда я, как приличная девушка, просто обязана составить тебе компанию на сегодняшнюю ночь, — отсмеявшись, сказала она и вновь оставила на его губах легкий поцелуй.
Они, держась за руки, словно школьники, дошли до ближайшей точки трансгрессии и переместились в холл отеля. Поцелуи, начавшиеся ещё в лифте, прекратились только тогда, когда Малфой, пытаясь наощупь попасть ключом в замочную скважину своего номера, наткнулся на торчащее в проеме письмо.
Он открыл дверь и, пропустив вперёд Гермиону, перевернул конверт лицевой стороной вверх. Увидев на нем подпись матери, Драко быстро вытащил из него свернутый пергамент, ощутив где-то в груди странную тяжесть. Почему-то он был уверен наверняка, что его ожидают плохие вести. Стянув с себя верхнюю одежду, он сел на постель и принялся за чтение.
— Что-то случилось? — спросила Грейнджер, с беспокойством глядя, как на лице Малфоя сменяются эмоции, пока он скользил взглядом по строчкам.
— Завтра состоится повторный суд над моим отцом, — процедил он, комкая в руках письмо. — Мать просит, чтобы я присутствовал на нем.
— Ты пойдёшь? — осторожно спросила Гермиона, стягивая с плеч пальто.
— Я не знаю, — устало ответил Драко и, пройдя на кухню, выбросил смятый конверт в мусорное ведро. — Честно говоря, я совсем не хочу этого.
— Но твоя мама просит тебя об этом, — мягко проговорила Грейнджер, обнимая его со спины. — Мне кажется, что ей там совсем не помешает твоя поддержка.
Малфой молчал. Где-то в глубине души он чувствовал, что она права. Нарциссе действительно будет очень тяжело одной завтра, и если он будет присутствовать на суде, то сможет помочь ей справиться с этим. С другой стороны, перспектива вновь увидеть отца просто сводила Драко с ума. Нет, он прекрасно понимал, что если Люциуса завтра оправдают, то вероятность их случайной встречи будет крайне велика. Скорее, он просто не хотел вновь переживать тот тяжелый момент из своего прошлого, когда всю их семью судили за пособничество Волан-де-Морту.
— Просто подумай об этом, — прошептала Гермиона и оставила поцелуй на его спине. — А сейчас давай спать. Сегодня был тяжелый день.
Она развернула Драко к себе лицом и начала расстегивать пуговицы на его рубашке. Он послушно вытащил руки из рукавов и позволил снять с себя брюки. Грейнджер стянула с постели покрывало и, взяв Малфоя за руку, потянула за собой. Когда он забрался под одеяло, она сняла с себя платье и, оставшись в одном белье, надела на себя лежащую на диване рубашку. Ту самую, в которую ее переодел Драко, когда принёс из бара в почти невменяемом состоянии.
Она легла в постель и тут же прижалась к боку Малфоя, опустив голову ему на грудь. Он обвил рукой ее талию, покрепче прижав к себе, и закрыл глаза, наслаждаясь теплом её тела. Буквально через несколько минут он услышал, как дыхание Гермионы стало ровнее, сигнализируя о том, что она заснула. Он оставил легкий поцелуй на ее макушке и бездумно уставился в потолок.
Это определённо был самый интимный момент в его жизни. Впервые в его постели была девушка не для того, чтобы заняться сексом. И все ночи он проводил в одиночестве, предпочитая выделять своим пассиям отдельную комнату в квартире, если те оставались ночевать. Сейчас же он действительно хотел быть рядом с Гермионой. Хотел ощущать ее руки на своём теле. Хотел чувствовать ее дыхание своей кожей. И если все остальные девушки просто стирали отпечаток его боли своим присутствием в жизни Драко, то Грейнджер рисовала абсолютно новые, светлые эмоции, заполняя ими его жизнь. И он с нетерпением ждал нового дня, чтобы узнать, какая часть его души сможет освободиться на этот раз.
***
Драко быстро шёл по коридорам Министерства, нервно поглядывая на часы. Черт, ещё буквально несколько минут, и он бессовестно опоздает на встречу, которую с удовольствием избегал бы ещё несколько десятилетий.
Проснувшись утром, он четко для себя решил, что все гештальты в его жизни должны быть закрыты. Поэтому он написал письмо матери, сообщив, что будет присутствовать на суде над Люциусом.
Отправив послание Нарциссе, он достал чистый пергамент и набросал служебную записку для Поттера, попросив того устроить для Драко встречу с отцом. Он понимал, что просто обязан расставить все точки над «i», перед тем как Люциус окажется на свободе. Второго шанса закрыть этот гештальт у него может не быть.