Драко сжимал палочку в руке, кончик которой был направлен в грудь мистера Кайнда — владельца магазина, и чувствовал, как подкашиваются колени. Он абсолютно точно не хотел причинять вред этому добродушному старичку, который был так добр к нему все это время. Мистер Кайнд всегда угощал его леденцами, пока Нарцисса выбирала между очередной брошью и шкатулкой восемнадцатого века.
Он неизменно интересовался у маленького Драко его успехами в Хогвартсе и рассказывал интересные истории о временах своего обучения в школе. На его лице всегда расцветала мягкая улыбка, и Малфою казалось, что он приходит не в магазин за покупками, а к своему дальнему родственнику. Настолько волшебная атмосфера сопровождала его каждый визит в «Аврору».
И сейчас, стоя перед мистером Кайндом и целясь в него волшебной палочкой, Драко натуральным образом сходил с ума от груза возложенного на его плечи задания.
— Давай, Малфой, — шептал ему на ухо Сивый, скаля зубы. — Этот грязнокровный выродок должен получить свой привет от Темного Лорда.
Рука Драко задрожала, и палочка в ней, казалось, стала весить не меньше тонны, настолько она оттягивала его ладонь вниз. Он смахнул свободной рукой выступившие на лбу капельки пота и еле слышно пробормотал, опуская палочку:
— Я не могу.
Мистер Кайнд мягко улыбнулся ему в ответ и одними губами прошептал:
— Все будет хорошо, сынок.
— Гребаный трус, — взревел Сивый и с силой отпихнул Драко со своего пути. — Ты точно такой же, как и твой папаша.
Все что оставалось Малфою — судорожно закрыть глаза, когда он услышал два слова, ставшие самыми ненавистными в его жизни:
— Авада Кедавра.
Груз вины, который Драко ощущал, ежедневно открывая глаза по утрам, был похож на Чёрное озеро — он был такой же огромный и конца ему не было видно, как Малфой ни старался его разглядеть. Он ненавидел себя каждую секунду своей жизни, каждый вдох, который он делал, Драко считал неправильным. Словно он был вором, укравшим чью-то жизнь.
Как только война подошла к концу и Малфой начал свой благотворительный процесс, первым, кто получил от него анонимное пожертвование, стала юная Аврора Кайнд — дочь владельца того самого антикварного магазина. Драко регулярно отправлял ей довольно крупные суммы денег, с лихвой покрывающие все нанесённые Пожирателями смерти убытки.
Он не думал, как будет выглядеть, если вдруг дочь мистера Кайнда поймёт, кто переводил ей галлеоны все это время. Единственной целью Малфоя было хоть как-то отплатить этому человеку за то добро, что он ему сделал.
— Все будет хорошо, сынок.
Даже на пороге смерти он подумал не о себе. Мистер Кайнд продолжал беспокоиться о нем, о Драко. О том самом несносном мальчишке, что так любил носиться между рядами с товаром, не обращая внимания на уговоры матери остановиться. Напротив, мистер Кайнд задорно подмигивал ему, негласно разрешая продолжать веселье. Скорее всего, он прекрасно понимал, как именно воспитывался Драко, и знал, что не везде тот может побыть просто ребёнком, оттого и закрывал глаза на мелкие шалости.
Малфой, глубоко вздохнув от воспоминаний, которые вновь сжали горло железными когтями, поставил сумму на чеке и передал его гоблину в Гринготтсе. Драко приходил в банк раз в месяц и отправлял анонимные пожертвования по небольшому списку, который сам же и составлял. Естественно, на первом месте стоял магазин «Аврора». Повернув голову влево он замер — рядом с ним стояла та самая Аврора, в честь которой и был назван антикварный магазин мистера Кайнда.
Малфой, казалось, на несколько мгновений даже задержал дыхание, чтобы ни в коем случае не выдать своего нахождение в банке. Но это ему не помогло, потому что неожиданно к его окошку вернулся гоблин, которому он пару минут назад отдал подписанные чеки.
— Мистер Малфой, вы забыли поставить подпись на пожертвование в «Аврору», — прогнусавил гоблин, пихая ему в руки чек. — Сумму указали, но вот без подписи чек все ещё недействителен.
Драко шумно сглотнул и скосил глаза влево, надеясь, что Аврора успела закончить все свои дела и не стала свидетельницей этой сцены. Его желанию не суждено было сбыться, потому что она все ещё стояла рядом с ним у соседнего окна, растерянно разглядывая чек в руках у гоблина. Пока она молчала, в голове у Малфоя пробежали сотни сценариев ее дальнейших действий и каждый из них заканчивался скандалом. Он глубоко вздохнул и зажмурился, готовясь как можно скорее убраться из банка, но неожиданно ощутил тёплую ладошку на своём предплечье. Открыв глаза, он увидел рядом с собой Аврору, пальцы которой осторожно сжимали его руку.
— Папа очень много рассказывал о вас, мистер Малфой, — тихо пробормотала она, смотря Драко прямо в глаза. — Он говорил, как строго вас воспитывают в вашей семье. Рассказывал, как вам нравилось приходить в наш магазин в детстве.
Малфой открыл было рот для ответа, но так и не решился ничего сказать, потому что в глазах Авроры стояла такая тоска, что он решил, что не имеет никакого морального права прерывать ее.
— Вы ему очень нравились, мистер Малфой, — прошептала она, смаргивая слезинку в уголке глаза. — И я уверена, что он был бы счастлив, зная, что вы помогаете мне восстановить магазин. Пожалуйста, перестаньте это делать анонимно. Я буду очень рада хотя бы так держать связь с человеком, который так нравился моему отцу.
Не в силах вымолвить и слова, Драко коротко кивнул и, отвернувшись, поставил подпись на чеке. Поколебавшись ещё секунду, он перечеркнул слово «анонимно» в самом низу пергамента и отдал чек гоблину.
— Значит, Рон и Блейз займутся воспоминаниями Кристины, — громкий голос Поттера вытащил Драко из пучины памяти, и он быстро повернулся к Гермионе. В ее взгляде читалось беспокойство. Видимо, она заметила его неожиданное погружение в самого себя.
— Все хорошо, — прошептал он ей одними губами, и она улыбнулась ему в ответ, успокаиваясь.
— Я хотел бы ещё раз наведаться к Алисе, — сказал Малфой Поттеру, отворачиваясь от Гермионы. — Она упомянула, что у Элизабет остались колдографии с того самого мероприятия, где к ней приставал надоедливый поклонник.
— А откуда у неё вещи Элизабет? — нахмурилась Грейнджер. — Я думала, что все хранится в их с Лофри общем доме.
— Алиса сказала, что Стэнли принёс ей все личные вещи Элизабет на следующий день после похорон, — скривил губы Драко. — В том числе и альбомы с колдографиями.
— Вот идиот, — сморщила нос Грейнджер. — Что ж, нам же лучше. Лично у меня нет никакого желания ещё раз встречаться с этим напыщенным индюком.
— Поддерживаю, — кивнул головой Малфой.
— Тогда Забини и Рон пригласят Кристину в Аврорат и отправятся к стирателям, чтобы договориться о процедуре изъятия воспоминаний, — сказал Поттер, наведя по очереди палец на Уизли и Блейза. — Рэдж и Грэг дождутся отчёт из лаборатории и прогонят его по маггловским базам. Мне кажется, лишним это не будет.
— Будет сделано, — хором ответили близнецы и стукнулись кулаками, как делали всегда, когда говорили одновременно.
— Ну а Малфой и Гермиона отправятся к Алисе, — повернувшись к Грейнджер, сказал Поттер. — Если узнаёте что-то важное, то сразу отправьте мне Патронус.
— Обязательно, Гарри, — пробормотала Гермиона, вставая со своего места. — Мерлин, снова этот бар.
— Подождёшь меня снаружи, — успокоил ее Малфой, стягивая со спинки стула свою куртку. — Алиса не успела перенести вещи Элизабет в свою квартиру, поэтому хранит их в подсобке бара. Я заберу альбомы, и мы пойдём в какую-нибудь кофейню и спокойно изучим их.
— Опять свидания, — страдальчески протянул Уизли, закатывая глаза. — Почему все, кроме меня, устраивают свою личную жизнь? Даже Забини умудрился снять себе подружку, пока мы ходили ужинать после работы.
— Во-первых, пока ты не перестанешь называть знакомство съёмом, с тобой не пойдёт на свидание ни одна приличная девушка, — фыркнул Забини. — А во-вторых… Мерлин, а тут нужно ещё что-то добавить?
Под недоумённый взгляд Уизли и громкий смех остальных членов команды, Драко, усмехнувшись, взял Гермиону за руку и вышел из переговорной. Они спустились на лифте в атриум и направились к свободным каминам, чтобы переместиться в уже знакомый магазин рядом с баром.