– Почему мне досталась эта музейная штука, а тебе нормальная швабра?
– Потому что больше нет ничего, – пожимаю я плечами. – Но если ты не хочешь мне помогать, можешь уйти. Я тебя не задерживаю.
Честно говоря, я ожидала, что как только он увидит фронт работ и свое орудие труда, то сбежит, не оглядываясь, растеряв весь свой благородный порыв по дороге. Однако он спокойно окидывает своим взглядом просто блин бесконечно огромный зал, сжимает в ладони дерево швабры, обреченно вздыхает и спрашивает:
– Где можно воды набрать?
И вот мы уже моем полы. Я поражена, удивлена, восхищена. Он не просто знает, как мыть полы, он делает это деревянной шваброй и делает это быстрее и лучше меня. Он однозначно знает, как мыть полы. И знаете, как он при этом одет? Не в дурацкую школьную форму, а в мои любимые джинсы и майку.
– Ты чего на меня так пялишься? – вот же черт, застукал!
Опускаю голову вниз, но завязанные в хвост волосы не могут скрыть моих красных щек.
– Ничего, – бурчу я. – Просто думаю, откуда у тебя такие навыки по мытью полов.
Он смеется. Смех его искренний, звонкий и заразительный. Я не успеваю проконтролировать свои лицевые мышцы, как они уже растягиваются в ответной улыбке.
– Марта, я же родился не с серебряной ложкой во рту. Пока моя мама занималась поисками того единственного, нам пришлось пройти через многие жизненные трудности. Так что я умею не только мыть полы.
В моем мозгу сразу проносятся разные варианты того, что еще может делать фон Дервиз и я делюсь с ним своими соображениями:
– Например, тебе приходилось мять уставшие плечи толстым потным дамочкам, тереть их ороговевшие пятки и чистить обувь прохожим?
Он опять смеется. Так надо запомнить, что я такое говорю, что заставляет его смеяться, и повторять эту шутку, как можно больше раз.
– Что за фантазия у тебя? Нет, ничего такого я делать не умею и надеюсь, никогда не придется. Но зато я умею неплохо разносить подносы с едой, собственно, готовить и просто фантастически ловко менять памперсы у малышей, – голос его становится тихим и он добавляет еле слышно: – Пока маме было не до этого, приходилось сидеть с Алисой.
Мне хочется, чтобы улыбка вновь вернулась на его лицо. Та грусть, что сейчас отражаются в его глазах, мне не нравятся.
– А знаешь, что мне приходилось делать в детстве, чего точно ты не делал? – да, да, я готова рассказать о самом главном в своей жизни, только чтобы вновь заставить его улыбнуться.
Он заинтересованно смотрит на меня, приподняв в ожидании брови.
– Только обещай не смеяться, – говорю я самым серьёзным тоном, хотя все это рассказываю, как раз для того, чтобы он повеселился. Дождавшись его утвердительного кивка, я продолжаю: – Я тогда уже училась в школе-интернате, кажется, в классе шестом. Мне не хватало денег на новый крутой рюкзак, который был у Таньки из параллельного. У нас вообще с ней всегда были соревнования по тому, кто круче. Но так как ее родители в отличие от моей мамы имели постоянную работу, то ей ничего не стоило его купить. А мне пришлось выкручиваться самой. Я ходила просто по всем открытым организациям и умоляла дать мне хоть какую-то работу. И вот только в одной будке с квасом удача мне улыбнулась. Меня взяли на работу, уверяя, что я справлюсь. Показали один раз, как пользоваться аппаратом, по наливанию этого самого кваса. И я честно думала, что запомнила. Но когда пришел первый клиент, я все перепутала, и в итоге стояла с ног до головы облитая липкой, пахнущей рожью жидкостью. Она стекала у меня с одежды и волос. То еще было зрелище! Но я все равно сделала свою работу и купила тот рюкзак. Правда через месяц у Таньки появился новый и еще более крутой, но это уже совсем другая история.
Я отрываю взгляд от полов, которые мыла, пока вспоминала тот случай, и смотрю на Красавчика. Я ожидаю увидеть улыбку, услышать поддразнивание над собой, хоть какую-то усмешку. Но вместо этого вижу, его нахмуренные брови и сосредоточение на швабре, которой он трет уже блестящий пол.
– И что никаких комментариев? – говорю я как будто бы шуткой, но на самом деле я насторожена его реакцией. Когда я рассказывала об этом маме, та смеялась.
Он качает головой, все еще не глядя на меня.
– У меня такое чувство, как будто я забрал у тебя твою жизнь.
Я молчу. Не знаю, что сказать. Ведь совсем недавно я думала также. Но когда он говорит об этом, мне хочется возразить и успокоить его. Боженьки, что со мной творится? Я же его ненавижу. Почему я об этом в последнее время так часто забываю?