Вот тут уже мой тонкий душевный настрой исчезает. Я сижу и изумленно таращуюсь на Лариску. До меня не сразу, но все же доходит, что фон Дервиз рассказал матери о моем бедственном положении. Если я раньше и думала, что у нее просто личная неприязнь ко мне, то теперь я осознаю, что она боится, что ее сын свяжется с той, которой приходится драить полы, чтобы заработать на жизнь.
Все еще сидя в кровати, я выпрямляю спину и смотрю прямо перед собой. Я не должна заплакать. Я должна дать ей отпор.
Но не успеваю я сформулировать мысль, как сбоку от меня раздается низкий рокот:
– Мама, сейчас же замолчи, пожалуйста.
Килька явно не ожидает такой резкости от сына, потому что она действительно затыкается и удивленно разевает рот. Хорошо хоть, оттуда не льются новые гадости.
Тем временем фон Дервиз поднимается с кровати и подходит к матери. Я не успела рассмотреть его вчера ночью, но теперь вижу, что он пришел в майке и боксерах. Волосы его спутаны и взлохмачены после сна, от чего он выглядит безумно привлекательно.
Господи, и о чем я только думаю.
– Никита! Как ты со мной разговариваешь? – наконец отходит от шока селедка.
Фон Дервиз тяжело вздыхает и трет глаза.
– Мама, давай выйдем и поговорим, – просит он ее, но та, кажется, совсем оправилась и теперь вновь разошлась.
– О чем говорить? Она тебе не пара! Ей не место рядом с тобой.
– А кто мне пара? – чуть резче, чем можно было бы, спрашивает он ее.
– Как кто? Амина, конечно! – селедка продолжает говорить, совсем не замечая, как Красавчика передернуло после ее слов.– Она из приличной семьи, красавица, умница…
– Мама… – предупреждающе рычит парень, но женщина ничего не замечает.
– Подумаешь, девочка развлеклась за границей с этим Третьяковым. И что? От этого она хуже не стала. Наоборот, набралась опыта и теперь станет только лучшей женой.
Ох. Женой. Набралась опыта.
Что за хрень она несет?
Видимо, Красавчик думает также.
– О чем ты вообще, мам? – кричит теперь он, изумленно смотря на мать. – Она изменила мне, а затем бросила. О какой такой гипотетической женитьбе ты вообще говоришь?
– А ты думаешь, Наталья просто так приезжала к нам вчера? Она сказала, что ее попросила дочь, – о, так это была мамаша Амины? – Амина хочет тебя вернуть. Завтра она приезжает в поместье к дяде. Ты должен поехать к Обуховым и помириться с ней.
Красавчик лишь качает головой на все слова матери.
– Я не буду с ней мириться. И не надо вам с тетей Наташей даже пытаться сводить нас. Все кончено, мам. Смирись.
Внезапно Лариска поворачивает голову в мою сторону и впивается в меня ненавидящим взглядом. Это выглядит настолько жутко, что я невольно вздрагиваю.
Блин, как в фильме ужасов прям. Не хватает только такой резкой подвизгивающей музыки.
– Это из-за нее, да? – шипит она, продолжая сверлить меня взглядом. – Из-за этой маленькой подстилки ты не миришься с Аминой? Я хочу, чтобы эта дрянь немедленно выметалась вон из моего дома! Немедленно!
Несмотря на всю агрессию, что на меня выливает эта женщина, я успеваю заметить, как фон Дервиз опускает руки и сжимает кулаки.
И очень надеюсь, что это потому, что он злится на свою глупую мать так же, как и я.
– Между мной и Мартой ничего нет. И это мой дом, и моя гостья,– рычит он так, что пробирает до костей. Не знала, что он так умеет. – И не тебе решать, когда она отсюда должна уехать. А теперь выйди из этой комнаты. И если еще хоть раз оскорбишь мою гостью, пеняй на себя.
Лариска открывает рот, чтобы что-то ответить. Но, по всей видимости, передумав, тут же его закрывает и цокает в сторону двери.
На самом пороге она не оборачиваясь, сдавленно шепчет:
– Ты никогда в жизни со мной так не разговаривал. И после этого ты будешь утверждать, что между вами ничего нет?
После этого вобла все уже уходит.
– Фуф. Это было ужасно, – выдыхаю я, обессилено валясь на спину.
Красавчик все еще стоит возле кровати, смотря куда-то перед собой. Я не знаю, что мне делать. Вроде бы должна переживать из-за того, что на меня вылили все возможное говно, но почему-то сейчас для меня важнее то, что Красавчик вновь замкнулся в себе и своих переживаниях.
Я беспокойно ерзаю в кровати, не зная встать мне или лечь, или же попытаться еще поспать. Наконец, я вновь сажусь и решаюсь заговорить:
– Может, тебе и правда стоит съездит к этим Обуховым?
Мои слова выводят фон Дервиза из транса. Он поворачивается ко мне и укоризненно спрашивает:
– Значит, ты тоже думаешь, что изменять своему парню – это что-то типа просто практики и набора опыта?
– Нет, нет! – активно мотаю я головой. – Фу, нет. Просто, понимаешь… – я набираю воздуха, прежде чем продолжить. – Я же вижу, что ты не справился с ситуацией. Тебя это гложет. Ты не смог поставить точку в ваших с Аминой отношениях. Я не была рядом, когда она призналась в измене и бросила тебя, но уверена, что твоя реакция была что-то типа «да пошли вы все, уроды!» Просто поговори с ней. Узнай все. Я не прошу мириться, хотя и не исключаю этого. Но тебе нужно избавиться от этого чувства, что тебя постоянно мучает.