Он смотрит на меня пристально несколько секунд, прежде чем ответить:
– А что тебя гложет, Марта? – я замираю после этих слов, ругая себя мысленно за желание помочь придурку. – Ты говоришь, что мне нужно поставить точку, что меня это мучает. А ты где не поставила точку? Почему, если ты такая умная, то не можешь разобраться с теми кошмарами, что мучают тебя по ночам?
– Это не одно и то же, – сдавленно отвечаю я, старательно отводя взгляд. – В моем случае тот, кто меня оставил, уже не вернется, чтобы поговорить.
Я не смотрю на него, слезая с противоположной стороны кровати. Я марширую с прямой спиной прямо к ванной и выдыхаю только тогда, когда закрываю за собой на замок дверь.
Из ванной я выхожу спустя час. Фон Дервиза уже нет. Кажется, здесь кто-то побывал, потому что комната сияет чистотой, а моя кровать заправлена.
Идеально. Быть богачкой не так уж и плохо.
Нацепив на себя все те же драные джинсы и майку, я решаюсь выйти из комнаты и сходить на кухню. Потому что, во-первых, хочу есть, а Марта сто процентов покормит меня вкусно и сытно, а во-вторых мне действительно нужно поставить точку. А для этого мне опять же нужна Марта.
Марту я на кухне не нахожу, но вчерашний повар меня узнает и, услышав, что я голодная, с радостью усаживает за стол и наваливает столько еды, что я бы ее и за год не съела. Я с благодарностью принимаю все эти лакомства и на следующие полчаса выпадаю из реальности. Закончив завтракать, я отправляюсь гулять по замку, чтобы найти Марту или Красавчика.
Я обхожу весь дом, но кроме нескольких работниц, которые наводят порядок, никого так и не встречаю. Я знаю, где комната Красавчика, однако когда я стучусь к нему в дверь, мне никто не отвечает. Расстроившись, я решаю сходить в сад к маминой лавочке. Хорошо бы еще вспомнить дорогу, потому что вчера я на нее наткнулась совершенно случайно.
Спустя пятнадцать минут ходьбы, я понимаю, что заблудилась в этом бесконечном саду. Он как чертов сказочный лес, в который если попадешь, то не скоро выберешься.
Надеясь, что все-таки смогу отсюда когда-нибудь выйти, я теперь просто брожу по дорожкам. Сад мне нравится. Везде уже зеленеет трава, яркими пятнами раскиданы первоцветы, а дорожки чистые и убранные.
Чей-то тихий голос привлекает мое внимание. Я прислушиваюсь, пытаясь понять, откуда он раздается. Это где-то сбоку, за теми деревьями.
Осторожно, пытаясь не шуметь, я сворачиваю с дорожки направо, туда, откуда раздается этот бубнеж. Не успеваю проделать и десяти шагов, как обнаруживаю того, кто говорит.
Это Марта. И Марта, хм… на могиле.
Она сидит в шерстяной кофте и темных брюках на низенькой лавочке около большого мраморного памятника. Мне не нужно подходить ближе, чтобы понять, чья это могила. Я вижу рядом розовую лавочку. Так вот она где. Могила находится прямо за ней, но я вчера ее не заметила.
– Проходи, доченька. Поздоровайся с отцом.
Тихий голос Марты заставляет меня вздрогнуть.
– Не уверена, что я этого хочу, – мямлю я, пока пячусь назад. Я, конечно, хотела поговорить с той, кто знала моего отца и мать лучше остальных, но не на могиле же. – Простите, что помешала.
– О, ты не помешала, – улыбается мне по-доброму женщина. – Я как раз рассказывала ему про тебя. Говорила, что ты выросла очень красивой, умной и смелой девочкой.
– Э, спасибо, – отвечаю я, пока неловко топчусь на месте. – Ну, я, пожалуй, пойду.
Не успеваю я развернуться, как грустный голос Марты вновь меня останавливает:
– Он просил похоронить его здесь. Именно возле этой лавочки. Лариска долго сопротивлялась, но я все же настояла, чтобы его последняя воля была исполнена.
Ее слова заставляют меня замереть на месте.
– Он хотел, чтобы его похоронили на месте, где он сделал предложение маме? – слова невольно вырываются из меня.
Марта выглядит удивленной:
– Мама рассказала тебе эту историю?
– Да, – киваю я головой, пытаясь проглотить непонятно откуда взявшийся ком в горле. – Честно говоря, это единственное, что она рассказывала мне об их отношениях.
Не считая того, что он ее бил. Но этого я вслух не произношу.
Марта внимательно изучает мое лицо, пока во мне борются два желания: сбежать отсюда, от всех возможных волнений и неприятных откровений, или же остаться и сделать то, что я сама посоветовала фон Дервизу – расставить все точки на i, наконец, поняв, что же произошло между отцом и мамою.