– Мне жаль, – нифига мне не жаль. Я вообще, кажется, ничего сейчас не чувствую, кроме как тяжелого болезненного кома в груди. – Но ты все равно не обязан лететь со мной. Каникулы заканчиваются через неделю, ты можешь еще побыть дома.
– Шутишь? – он вздергивает свои густые брови, укоризненно смотря на меня. – У моего друга что-то случилось, а я должен отправить его в общагу в одиночестве, а сам остаться дома? Ты за кого меня принимаешь, фон Дервиз?
Услышав то, как он меня назвал, меня всю передергивает. Это заставляет вспомнить меня кто я такая. Вспомнить, что натворили мои родители со своими жизнями и семьей.
Красавчик замирает и прислушивается. Я тоже слышу шум вертолета.
– Макс готов, – сообщает он мне и двигается вперед. – Если ты уверена, что не хочешь зайти и попрощаться со всеми, то мы можем идти.
– Я уверена, – мне немного стыдно, что я ухожу, так ничего и не сказав Марте. Но я знаю, что эта женщина все поймет. И я обязательно найду способ еще с ней повидаться.
Мы уже выходим за пределы внутреннего двора, когда я резко торможу:
– Подожди, – говорю я фон Дервизу. – Мне все-таки нужно попрощаться кое с кем.
Парень удивленно вскидывает брови.
– Неужели это моя мама? Я знал, что она тебе обязательно понравиться.
Я понимаю, что он пытается шутить, но его шутки сейчас очень болезненны, поэтому я просто молча разворачиваюсь и иду в сторону сада.
Я уже хорошо запомнила дорогу, так что безошибочно нахожу могилу отца. Когда фон Дервиз понимает, куда мы пришли, он вежливо проходит дальше и садится на мамину лавочку.
А я сажусь прямо на землю. Возле его фотографии.
И я начинаю говорить. Просто рассказывать ему все, что происходило в моей жизни. Рассказываю о том, какое милое розовое платье мне купила мама, когда я пошла в первый класс. Рассказываю о том, что сама сшила себе медведя, и он был моей самой любимой игрушкой в детстве. Рассказываю о том, как мама сходила медленно с ума, когда скупала на последние деньги все доступные газеты и читала про него и его новую семью. Рассказывала о том, как первый раз пошла на свидание и поцеловалась с мальчиком.
Я говорю много, взахлеб. И я верю, что он меня внимательно слушает, приятельски улыбаясь мне с фотографии на памятнике.
Я совсем забыла про ожидающего меня фон Дервиза, но когда я перестаю болтать и оглядываюсь, вижу, что он все также ждет меня на лавочке.
Я встаю с колен, стряхиваю с них землю и иду к нему. Он поворачивается ко мне, когда я сажусь рядом. Его лицо вновь выражает сочувствие и понимание.
– Попрощалась? – спрашивает он меня.
– Да, – киваю я. Мне стыдно, что кто-то видел меня в момент моей слабости. Надеюсь, я говорила достаточно тихо, чтобы он не слышал весь бред, который я несла. – Прости, что заставила тебя ждать. Наверное, теперь полет отменяется, потому что Макс со злости уволился?
– Нет, я написал ему сразу и предупредил, что мы задержимся. Думаю, он явно подумал что-то типа «ах, эта озабоченная молодежь».
– Он не мог так подумать! – охаю я.
Фон Дервиз с ухмылкой достает стекляшку и показывает мне ответное сообщение от Макса: «Повеселитесь, детки» и подмигивающий смайлик.
– Нет, – я не хочу улыбаться, но не могу сдержать свои лицевые мышцы. – Он казался таким серьезным дядькой.
– Это да, – улыбается в ответ фон Дервиз. – Но так только кажется незнакомым с ним людям, – парень замолкает, а потом уже без тени улыбки спрашивает: – Ты готова отсюда уехать?
– Да, – я бросаю еще один взгляд из-за плеча на могилу своего папы и повторяю. – Да, я готова.
Глава 18.
– И ты не сможешь жить без меняяяяяаа,
Ты не можешь не любить меняяяяааааа,
Я ведь такаяяяаа однаааааа,
Просто офигенаяаааа….
Попсовая песенка, что сейчас звучит в моих наушниках, абсолютно глупая и бессмысленная. Но мне нравится.
А вообще, мне на самом деле просто нравится ванная фон Дервиза. Нет, в замке в гостевой комнате тоже была ничего так, но здесь же джакузи! И много-много всяких приятных штучек в баночках. А я вовсе не забыла за всеми этими треволнениями о сделке, которую заключила с Красавчиком. И не важно, что я слиняла из замка на второй день.
Так что всю оставшуюся неделю я без малейшего зазрения совести хожу к нему мыться. И, конечно же, исключительно в джакузи.
Вообще-то остаток весенних каникул в пансионе мы провели вместе. Я не чувствую больше той ненависти, что внушила мне мать по отношению к отцу, и поэтому прошу фон Дервиза рассказать мне о нем. Он не отказывал мне в этом.