Он мог говорить часами о своем приемном отце. Не могу не признаться, что частенько при этом меня охватывала жгучая, уничтожающая зависть. Но я старалась ее отогнать от себя. Ведь ни он, ни Алиска не виноваты в том, что наделали наши родители.
Кроме разговоров о моем папе, мы часто смотрим фильмы на огромном телике Красавчика. Его мягкий диван стал теперь моим вторым любимым местом в пансионе. На первом оставалась его ванная. Так что под предлогом посмотреть фильм я просто могу часами валяться на этом пушистом облаке.
– Марта, давай выходи уже! – кричит мне парень, барабаня в дверь. – Ты там сидишь уже час! Фильм давно загрузился.
– Иду я! – кричу я в ответ.
Песня уже заканчивается, и я смогла услышать его во время стихающей мелодии, так что ему еще повезло. Обычно я могу вылезти только еще через час, и тогда он уже начинает звонить мне на стекляшку.
Обернувшись в полотенце, я выхожу из ванны. Я не беру с собой одежду, а иду в свою комнату и там уже одеваюсь, потому что не люблю на все еще влажную кожу что-то натягивать.
Но на этот раз, наверное, стоило ее все же взять с собой.
– Марта?
– Алиска?
Девчонка стоит с чемоданом в руках посередине комнаты и таращится во все глаза на меня.
– Э, привет, – машу я ей неловко одной рукой, второй придерживая полотенце. Блин, наверное, она что-то не то подумала.
– Видишь? – спокойно говорит фон Дервиз, сидя на диване с чипсами и смотря уже начавшийся фильм. Вот же, все-таки врубил без меня! – Это всего лишь Марта. И никаких тебе голых девчонок в моей ванной.
Мы с Алиской одновременно смотрим на фон Дервиза, а потом друг на друга. Видимо, наши мысли совпадают. Только вот Алиску его слова удивили, а меня расстроили.
Ладно, я ведь все равно решила, что никогда не буду влюбляться. Если парень, который мне нравится, считает, что я не могу быть голой девчонкой в его ванной, что ж, тем лучше.
– Я пойду, оденусь, – вновь неловко машу Алиске и направляюсь в свою комнату.
Я прикрываю за собой смежную дверь и, не сдержавшись, прислоняю к ней ухо. Мне жизненно необходимо услышать, о чем говорят брат с сестрой.
– С каких это пор Марта перестала быть девушкой, и уж тем более голой девушкой? – шипит Алиска.
Я не вижу выражения лица Красавчика, но наверняка, он озадачен ее вопросом.
– Алис, мы просто друзья, – наконец, произносит он.
– А с каких это пор вы друзья? – охает Рыжая, кажется, еще больше разозлившись. – Ты что, тыришь у меня моих друзей?
– Ничего я не… ворую, – я слышу, как фон Дервиз встает и начинает ходить по комнате. – Просто… Никому не говори, но это она вывела на чистую воду Третьякова.
Вот же… не держится его язык за зубами.
– И что? – кажется, Алиска совсем не удивлена. – Конечно, она. Кто в нашем гадюшнике еще осмелится на такое?
Парень понимающе хмыкает.
– Ради меня никто еще никогда не шел против закона, – ох же, черт, а это что, противозаконно?! – А Марта, даже не особо расположенная ко мне, попыталась вернуть мне Амину. Да и тебе она нравится. И я решил, что хочу скорее быть ее другом, чем врагом. Тем более, как говорят, держи друзей близко, а врагов еще ближе.
Как-то все это звучит не очень. Неужели он решил со мной подружиться, потому что боится, что я могу ему что-то сделать?
– Просто постарайся не обложаться, – обреченно вздыхает Алиска, после чего я не хочу больше ничего слушать.
Я быстро переодеваюсь и завязываю, не расчесывая, все еще влажные волосы в пучок. До сегодняшнего вечера я обязательно одевала на наши вечерние посиделки джинсы, которые классно обтягивали мой зад, майки с глубоким декольте, чтобы была видна ложбинка между грудей. А еще сушила феном волосы и консилером убирала недостатки кожи. Но сейчас мне наплевать.
Ради чего стараться? Он все равно не видит во мне ни девушку, ни друга.
Я лишь враг, с которым лучше дружить.
Так что с влажными лохматыми волосами, в растянутых спортивках и обычной майке я плетусь обратно в комнату. Не хочу, чтобы он догадался, что я подслушивала, так что доиграю роль лучшего друга, а потом начнется учеба, приедут все его многочисленные друзья и приятели, и нам уже не обязательно будет так много тусить вместе.
Алиска присоединяется к нам где-то через час. Она уже переоделась и, судя по ее таким же влажным волосам, сходила в душ. В это время я уже лежу на боку, моя голова на коленях фон Дервиза и он пытается из моих запутанных волос сплести какую-то кривую тощую косичку.
Знаю, знаю. Для того, кто собирается никогда не влюбляться и прекратить фальшивую дружбу, это ненормально. Но я ничего не могла с собой поделать, когда он, смеясь, заметил, что у меня воронье гнездо на голове. А потом предложил сделать прическу, уверяя, что в глубоком детстве Алиски самолично заплетал ей косы.