Друзьями. Всего лишь друзьями.
Он вернется к Амине, а я буду его другом. Все правильно.
Но я так не смогу.
Однако ему не следует знать об истинных причинах моего нежелания с ним общаться.
Я смотрю в пол, пытаясь унять непонятно откуда навернувшиеся слезы, и качаю головой.
– Нет, – скорее шепчу я, чем говорю. – Ничего не получится. Просто оставь меня в покое.
С этими словами я, наконец, берусь за швабру и начинаю заниматься своей непосредственной работой.
Вот и еще одна причина, почему я должна держаться от него подальше. Он – наследник рода, пускай и того самого, который должен был принадлежать мне. А я теперь – просто девочка, которая вынуждена мыть полы в пансионе для богатеньких, чтобы выжить.
Я глотаю слезы и через пелену, что застилает мне глаза, энергично вожу тряпкой по полу.
Я слышу, как он подходит ко мне со спины, но, по-видимому, вспомнив мою недавнюю реакцию на его приближение, останавливается за несколько шагов.
Мне хочется повернуться и послать его лесом. Однако я боюсь, что он может заметить мои покрасневшие глаза, поэтому продолжаю остервенело тереть пол.
– Марта, – говорит он тихо. – Я не отступлюсь. Я знаю, что ты сердишься на меня, что ты обижена. И знаю, чтобы я уже не сказал, ты мне не поверишь. Поэтому я просто постараюсь показать, каким другом я могу быть.
Я слышу, как он тихонько отходит назад. Я думала, что он уйдет, но краем глаза замечаю, как он возвращается к своей швабре, споласкивает тряпку и продолжает мыть пол.
Мне не хочется с ним говорить, но любопытство и удивление все же берут верх
– Что ты делаешь? – недовольно ворчу я, косясь в его сторону.
Он поворачивается ко мне лицом и вновь улыбается. Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу нежность и обещание.
– Пытаюсь показать тебе, каким другом могу стать.
Глава 21.
С того самого вечера, как фон Дервиз объявил что намеревается показать каким другом он может быть, прошло уже три недели. Все это время два раза в неделю он неизменно ходит со мной работать. Я его предупредила, что на половину зарплаты может даже не рассчитывать, на что он только ухмыльнулся.
В принципе, это было единственное, что я ему сказала, за все это время. На все его попытки заговорить со мной на уроках, я отвечала полным игнором. А после занятий я сразу сваливала на кухню и находилась там до самого отбоя. Персонал столовой уже ко мне привык, и я чувствую себя там свободно.
Сегодня сразу после уроков я забегаю к себе в комнату, чтобы переодеть школьную форму и убежать на кухню. Я на ходу снимаю блузку и, расстегнув молнию, стряхиваю юбку прямо на пол. Блузка летит тута же. Ничего, вечером соберу их и повешу на стул, а сейчас самое главное смотать отсюда, пока фон Дервиз не начал вновь меня доставать этим своим мультяшным: «Ребята, давайте жить дружно».
Мурлыча себе под нос какую-то попсовую песенку, я начинаю ковыряться в шкафу в поисках джинс. Где-то тут должны быть чистые. Блин, где же они?
– Я опять очень вовремя зашел.
Мне не надо даже поворачиваться, чтобы знать, кто это.
Это фон Дервиз. Вновь.
Я не пытаюсь даже прикрыться, потому что, во-первых, он уже видел меня в подобном виде, а во-вторых, если даже я станцую перед ним нагишом, он не увидит во мне девушку.
Только друга, не больше.
Повернувшись к нему лицом, я стараюсь держать спину ровно и скрещиваю руки на груди. Слава Богу, на мне хотя бы нижнее белье из одного комплекта.
Фон Дервиз вновь стоит в проеме нашей общей двери. В отличие от меня он успел переодеться в обычную потрепанную серую майку и джинсы. Только теперь я не замечаю в его позе обычной самоуверенности и непринужденности. Наоборот, он смущенно переминается с ноги на ногу, а его взгляд нервно мечется по всей комнате.
– Чего тебе? – я горжусь собой. Мой голос звучит ровно и отстраненно.
Какое-то время он ничего мне не отвечает. Наконец, прочистив горло, он останавливает свой взгляд на моем лице.
– Я… ммм…. Я пришел, чтобы… эээ…, – он еще раз прочищает горло, прислонив кулак ко рту, и уже связано и твердо заявляет: – В общем, я пойду с тобой на кухню.
Вот так новости.
– Это еще зачем? – злобно прищурившись, интересуюсь я.
– Затем, что ты целыми днями пропадаешь именно там, – невозмутимо пожимает плечами он.