Вспышку гнева мне удалось погасить. Конечно, от внимательных глаз ректора это вряд ли укрылось, но пока он молчал и никак не комментировал спич Грымзы, пристально вглядываясь в мое лицо.
– Я требую выдать ее послам и исключить из академии, – закончила свою речь леди Эльмира, – брать сироту было ошибкой. Не помнящий своих корней, не может служить своему королевству!
Я продолжала молчать. В общем-то, в какой-то мере она права.
За все время существования Академии Высшей Магии (элитного столичного учебного заведения для аристократов) сирот здесь не обучали. Да, были стипендиаты. Из семей более низкого происхождения, но вот круглых сирот, а я была именно такой, до моего поступления еще не было.
И неважно, что королевство уже тридцать лет воюет, в эту академию брали или детей, имеющих хоть какой-то титул (пусть и очень захудалый), или очень одаренных детей.
Думаю, и так ясно, что последние были в меньшинстве и изгоями среди других студентов, да и среди преподавательского состава тоже. А уж мне, единственной студентке с фамилией Ашшер, которая давалась сиротам, непомнящих о своих родителях или подкидышам, доставалось ровно с момента экзаменов на поступление в академию.
– Вы сейчас принесете свои извинения студентке Ашшер и покинете кабинет. – Сухо потребовал ректор, и я на миг прикрыла глаза, лучше бы он этого не делал, она отомстит. Мне. – И будете ждать в приемной.
Глава 1-5
Я могла не смотреть на Грымзу, знала, что она побледнела, от ярости, естественно.
– Приношу свои извинения.
Леди Эльмира вылетела из кабинета, а я вздохнула. Расслабляться было рано.
– А теперь вы, расскажите подробно, что произошло в том проулке. Как вы нашли вампира, как он выглядел, что делал? Я хочу знать все.
Беседа с ректором выжала меня досуха. Мало того, что она затянулась, мне пришлось повторять все не по одному разу. Сначала только ему, потом ему, но уже в компании обоих деканов боевого факультета, затем к нам присоединился первый декан моего факультета, а заодно самый лучший целитель в академии и столице, и только тогда ректор настоял на считывании памяти.
Процедура сама по себе не очень приятная. Но не смертельная. Мне пришлось согласиться. Хотя будь моя воля, и я бы больше никогда, и никому не дала разрешения лезть в мою голову. И все они об этом очень хорошо знали. Как и о последствиях, которые непременно отразятся на мне.
– Что ж, студентка Ашшер, – когда меня привели в чувство и наконец остановили носовое кровотечение, произнёс ректор, – пока можете идти, куратор выдаст вам временную эмблему, личная будет готова к началу занятий. Из вашей стипендии будет вычтена стоимость эмблемы в размере сорока золотых. Идите!
А мне впервые за долгое время захотелось плакать. Хотя я думала, что уже забыла каково это. Сорок золотых! Мне в месяц выдают лишь пять!
– Я внесу эту сумму за студентку. – Вдруг произнес лорд Дарий аш Саерз, чем явно удивил всех. – Прошу разрешения на это.
Ректор молчал. А я все также удивленно смотрела на своего декана и не могла понять в чем подвох. Особой жалостью главный целитель никогда не отличался.
Унижением стипендиатов, конечно, не занимался, и оценивал студентов за их способности, но и особой помощи от него за эти шесть лет я не видела.
А тут он целое состояние (пусть только для меня, но все же!) решил выложить. Я уже было открыла рот отказаться, потому что не ясно чем придется расплачиваться за эту щедрость, однако сказать ничего не успела.
Меня резко замутило, виски заломило от боли, а в следующий момент стошнило кровью прямо на стол ректора, у которого я и сидела.
Очередной побочный эффект вмешательства в мой мозг.
Вот почему я не любила ментальное вмешательство.
– В знак компенсации за грубое вмешательство в мозг студентки Ашшер, – сквозь гул расслышала я слова лорда Дария, и мысленно пожелала провалиться ему в бездну.
Грубое вмешательство, могла бы и сама догадаться, что он только притупил болезненные ощущения, а не потратил энергию на купирование приступов, раз так быстро справился со считыванием.
А я еще, дура, радовалась, что все обошлось лишь носовым кровотечением!
Нет, помощь мне оказали, быстро, слаженно, и выдворили за дверь. Только я прекрасно знала, что вот так выворачивать меня будет еще пару часов. И мигрень разыграется зверская. А потом я захочу есть, причем так сильно, что ужина, поданного в столовой, мне не хватит, а добавки никто не даст. Спасибо хоть вообще питания сегодня не лишили, с Грымзы бы сталось.