Приготовив супчик, я через силу заставил себя съесть тарелку. К моему удивлению, стало действительно легче. После еды я сел за ноутбук, пытаясь найти хоть какую-то информацию о тех, кто ушёл из жизни, но не может покинуть мир живых. Нашёл я немного, но то, что удалось отыскать, казалось правдоподобным. В одной из статей говорилось…
«Души несчастных, чьи тела погребены в вечной тьме, навеки обречены скитаться среди живых. Если в течение первых девяти дней после смерти не упокоить тело в земле, то бестелесные странники навеки останутся в мире смертных, блуждая в бесконечной тоске и отчаянии».
Что касается того, почему призраки могут вести себя как обычные люди, я нашёл сведения, которые казались скорее фантастикой, нежели правдой.
«Оказывается, иногда миры живых и мёртвых могут пересекаться, сливаясь в единое целое. Такое явление часто провоцируется душой умершего человека, привязанной к месту своей гибели. В этом месте призрак способен существовать словно живой человек.
Однако для живого пребывание в зоне такого пересечения крайне опасно. Его жизненная энергия начинает неумолимо утекать в мир мёртвых, делая его всё слабее и уязвимее. Если же вы оказались под одной крышей с призраком — бегите без оглядки. Никогда не знаешь, какие мысли таятся в бестелесном разуме. В порыве ярости такой дух способен причинить настоящую смерть живому человеку».
Дочитав статью, от которой по спине пробежал мороз, я поднял взгляд и вновь увидел то самое кровавое лицо. От неожиданности я вздрогнул и едва не выронил ноутбук из рук. Казалось, к такому зрелищу невозможно привыкнуть…
— Помой лицо, — строго сказал я, — ты же понимаешь, как пугаешь меня, особенно после вчерашнего!
В ответ — лишь гробовая тишина. Она только опустила глаза и, звеня каблуками, прошла в ванную. Вскоре она вышла оттуда, и я тут же потребовал:
— Сними эти чёртовы каблуки! Нельзя ходить по дому в обуви!
Она подчинилась без возражений. Наверное, наконец-то осознала, что это мой дом и я здесь хозяин.
Отложив ноутбук в сторону, я налил суп в тарелку. Даже не знаю, нужно ли ей вообще есть – может, она питается одним воздухом? Как оказалось, нужно. Весь суп, приготовленный с такой любовью, был съеден в мгновение ока. Куда в неё всё это помещается, уму непостижимо!
За столом я всё пытался разгадать, что же творится у неё в голове. Может, стоит прислушаться к той статье и убраться отсюда, пока цел?
— Я лишь думаю о том, что умерла, — произнесла она с привычной грустью. — Иногда мечтаю, но моим мечтам не суждено сбыться теперь никогда! Извини за вчерашнее – это вино подействовало, да ещё и та статья на экране. Только поэтому я сорвалась. Обещаю, такого больше не повторится!
Её голос звучал так тихо и обречённо, что у меня внутри всё сжалось от грусти.
— Надеюсь, ты права, и не зарежешь меня ночью, пока я буду спать! — пошутил я, хотя в глубине души немного волновался. — Ну да ладно, будем стараться уживаться. И ещё: когда я пишу, пожалуйста, не отвлекай меня. Я привык к одиночеству и надеюсь, что здесь будет лучше. В городе постоянно что-то мешало, и я не мог сосредоточиться, — сказал я, и мы оба поняли друг друга.
Дни тянулись один за другим. Я погрузился в работу, придумывая сюжеты и выводя их на экран ноутбука, а она всё это время проводила в своей комнате, как обычно, сидя на кровати и глядя в окно. Часто я заставал её в такой позе и каждый раз становилось невыносимо больно. Хотелось что-то сделать для неё, как-то вывести из этого мрачного оцепенения.
И вот однажды я решил освободить целый день, чтобы приготовить шашлык во дворе. К счастью, в холодильнике дожидалось своего часа мясо, привезённое друзьями, и теперь оно словно само просило, чтобы его съели.
Глава 6
Я потратил немало времени, превращая обычный металлический каркас в подобие мангала. Самодельные шампуры из прочных железных прутьев получились на удивление удобными. Когда дрова в мангале затрещали, разгораясь жарким пламенем, я направился в комнату Оксаны.
— Пойдём на улицу, — позвал я, зная, что дневной свет не причиняет ей вреда, а территория участка вполне безопасна для прогулок.
Она сначала отказывалась, упрямо качая головой. Но когда я подошёл ближе и взял её за руку — всё такую же ледяную, как и прежде — перестала сопротивляться.