– Ничего я тебе не принесу! – зашипел в ответ второй мужчина, по звукам наклонившись ниже. – Мне надоело, что мой брат позорит семью, питаясь хомячками и кроликами! – мои глаза расширились в изумлении. – Я оставлю тебя здесь – одного, бессильного и голодного. И ее прикажу не переводить, раз тебе так сильно ее хочется… Хоть раз в жизни сделаешь что-нибудь не противоречащее собственной натуре!
– Стой! Оскар… Подожди… Забери ее… Мммм…
– Некуда, Жерман, некуда! В моей больнице нет свободных мест!
Судя по звукам, странный брат Германа Даниловича вышел, хлопнув дверью, Бессонов же в бессилии рухнул на кровать. А в моей душе начало разливаться осознание – мне только что прямым текстом сообщили, что Герман Данилович, наш обожаемый очкарик, наш стильный, хоть и вечно лохматый, саркастичный и презрительный гений, внушающий каждому, кто приходил на его лекции, ощущение принадлежности к некому элитарному клубу и влюбивший в себя не одно поколение первогодок… меня хочет?!
Глава 3
– Ты просто обязана ему дать! – сходу ошарашила меня Мила, в ответ на мои сбивчивые, взбудораженные шептания в телефон. – Тем более, он тебя спас! Он тебе жизнь спас, Елисеева, это-то понимаешь? Как там у Пушкина было – «Я тебя освободил… а теперь душа-девица, на тебе хочу жениться…»
Я немного пришла в себя от изумления и выдохнула.
– Во-первых, не у Пушкина, а у Чуковского. А во-вторых, там жениться хотели, а не трахнуть.
– Ой да какая разница! – отмахнулась Милка. – В наше время никто не женится, это никому не нужно. А вот переспать с самым эксцентричным преподом нашего университета – это ж какие впечатления можно приобрести! А какой плюс в карму? А, Елисеева? Он ведь тебя из реки вытащил. С СЕРЕДИНЫ реки, предварительно вытянув из тонущей машины! Сама говоришь – лежит пластом, все силы из-за тебя потерял. Хоть минет бы мужику сделала, что ли… А то ж так и не узнаем, какой у него длины…
– О господи… – я зажмурилась и потерла пальцами переносицу. – Зачем я тебе всё рассказала, не знаешь?
– Затем, что я твоя лучшая подруга! – наставительно ответила Милка. – Мне по должности полагается все знать. И давать тебе полезные жизненные советы. Поэтому слушай внимательно – возвращайся обратно в палату, подкрадись к профессору, пока он лежит весь такой ранимый и беззащитный, присядь рядом и мягонько так погладь по…
Я не стала дослушивать и так и не узнала, по чему именно я должна погладить у беззащитного и ранимого Германа Даниловича. И так голова пухнет от всего, что свалилось на меня за сегодняшний вечер – еще этот бред выслушивать!
Ох не нужно было звонить Милке… Замучает ведь теперь. Еще и растрезвонит по всем нашим общим знакомым.
– Ну ты и дура! – прошептала я своему отражению в зеркале, одновременно разглядывая себя, одетую в длинную, не по размеру больничную робу.
И, главное, что он во мне нашел? Да, при полном параде, с уложенной прической и в боевой раскраске женщины-вамп я вполне выдерживала самую жесткую конкуренцию. Но ведь Бессонов знал меня совсем не такую. Я, бывало, заявлялась на его утренние лекции не то, что без макияжа – волосы забывала причесать! Один раз даже в тапках пришла и в кофте навыворот. А другой – умудрилась заснуть на семинаре под его руководством – прямо за общим круглым столом и, как говорят, довольно громко храпела.
А, может, он в меня за мозги мои светлые влюбился? Я, вроде как, одна из его любимиц... Круглая отличница, всегда на шаг впереди всех – и это несмотря на то, что мой мозг раньше десяти утра не просыпается!
Он ведь сам говорил, что просто обожает девушек, которые могут отличить Фибоначчи от Фаберже.
– Ну вот и дообожался! – осуждающим тоном попеняла я неизвестно кому в зеркале. – И что нам теперь с вами делать, Герман Данилович?
Я вздохнула и еще раз оглядела себя. В любом случае, что бы я не придумала, в таком ужасном виде эти вопросы точно не решаются. Тут бы косметику полностью смыть, и то хорошо.
Кое-как справившись с нелегкой задачей смывания водонепробиваемого макияжа, я снова вышла в коридор. Но в палату сразу не вернулась, чтобы присутствие тяжело дышащего и ставшего вдруг невероятно сексуальным Бессонова не сбивало с мыслей.
Подумать было о чем – например о престранном разговоре профессора с неким Оскаром, который вроде как оказался его братом и параллельно… главврачом этой самой больницы?