Студенты стоят рядом, пока он собирает вещи. Вежливо отвечая на их вопросы, берет свой кожаный кейс и начинает пробираться по ближайшему ко мне проходу, и внезапно я чувствую себя легкой добычей.
Я предполагала, что он выйдет через боковую дверь так же, как и вошел.
Если сейчас встану и уйду, он увидит меня, поэтому пригибаюсь и смотрю в телефон, ожидая, когда он пройдет мимо, пока не понимаю, что он останавливается в конце моего ряда, загораживая мне выход.
Глава 21
Джонатан
Помимо отправки посылки в воскресенье вечером, последние несколько дней я держусь на расстоянии от Эмелии, давая ей время оправиться от событий уик-энда. Я не ожидал, что она придет ко мне.
Я привел ее в свой кабинет в кампусе, но не пригласил присесть. Дело не в том, чтобы чувствовать себя комфортно. Хотя я не совсем понимаю, зачем она пришла сюда, но точно знаю, что если бы она хотела просто поговорить, то могла найти меня в «Бэнкс и Барклай». Это больше похоже на игру, и поэтому я оцениваю своего соперника.
Ее наряд стильный, но чопорный. Короткое платье на пуговицах и балетки — воплощение нежности и юности. Макияж подчеркивает выступающие скулы и круглые глаза, глаза лани, и, конечно, губы накрашены, как всегда. Сегодня это красный цвет грешницы, но, кроме губ, ничто в одежде не намекает на ее планы. И все же я знаю, что она что-то замышляет. Она пришла сюда с намерением, и теперь стоит здесь, как будто убеждает себя в необходимости чего-то добиться.
Она делает шаг вперед и медленно обходит мой стол, проводя пальцем по краю, изучая пресс-папье, которое мне подарил Американский институт архитекторов — награда за достижения, прежде чем поднять его так, чтобы солнечный свет пробивался сквозь него, отбрасывая радугу на мое тело. Она смотрит на меня сверху пьянящим взглядом.
— Эмелия.
Это предупреждение.
— Профессор, — отвечает она почти насмешливо.
Ах, так вот в чем суть игры…
Протягиваю руку и обхватываю ее запястье, пока она не роняет пресс-папье обратно на стол. Оно не разбивается при ударе, хотя по ее широко расширенным глазам вижу, что она беспокоится.
Отпускаю ее и киваю в сторону двери своего кабинета.
— Иди запри ее.
Нет ни малейшего колебания, прежде чем сделать то, что ей говорят. Она показывает мне, какой послушной может быть, идеальной ученицей.
Замок закрывается, и Эмелия поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Она ждет команды. Я знаю, что она хочет получить возможность доставить мне удовольствие. Вот почему мы с ней так хорошо работаем вместе.
— Ты выглядишь точно так же, как в тот день, в Дартмуте, когда предложил мне бросить твои занятия. Красивый. Могущественный. — Она склоняет голову набок. — Возможно, немного жестокий.
Мог бы сказать ей, что я всего лишь мужчина из плоти и костей, но зачем портить удовольствие? Она убедила себя, что я — монстр, и я мог бы вести себя как монстр.
— Знаю, ты здесь не для того, чтобы разговаривать, — говорю я ей таким тоном, как будто меня не впечатляет то, что она делает. — Ты нервничаешь? Поэтому ворошишь прошлое и пытаешься потянуть время?
Она хмурится. Может быть, я зашел слишком далеко, но не хочу отступать.
Она берет в рот свою нижнюю губу, а затем, осознав, что натворила, быстро отпускает ее.
На столе звонит телефон, и на какую-то мимолетную секунду я подумываю переключить его на голосовую почту, но это такая удобная возможность заставить ее поежиться. Мои действия говорят ей о том, что время дорого.
— Профессор Барклай, — отвечаю я.
Это мой ассистент.
— Я не смогла дозвониться до вас по мобильному, — говорит Кэндис.
Во время лекции я держу свой телефон в режиме «Не беспокоить» и с тех пор совсем забыл об этом. Думаю, это впервые.
— Просто хочу убедиться, что вы в курсе, что ваша встреча с CBN Construction в три часа дня перенесена на четыре. У Дона инспекция в городе, изменения в последнюю минуту. Если это проблема, я могу…
— Все в порядке.
Мой строгий голос пугает и Кэндис, и Эмелию.
Словно выйдя из транса, Эмелия отталкивается от двери и направляется ко мне.
Кэндис запинается на следующем предложении. Мне не следовало быть таким резким, но Эмелия крепко держит меня в напряжении.