Ее комната светлая. В ней полно забавных безделушек, стены увешаны гирляндами, на каждой из которых десятки, сотни фотографий, а кровать завалена мягкими подушками-зверятами абсолютно различных цветов и размеров.
И я знал об этом задолго до того, как впервые в ней оказался.
– А как же Кайли? – спрашивает, и понимаю, что пора расставить точки над i.
– Что ты знаешь о нас с ней?
– Ну-у… стерва вроде как твоя девушка.
– Нет.
– Нет?
– Нет. – твердо, чтобы больше не было недоразумений. – Наши семьи давно дружат. Мы ходили в одну школу и до сих пор живем по соседству, тусуемся в одной компании. Возможно, наши родители видят в нашей дружбе нечто большее, но только не я.
– Значит, ты и стерва – не вместе? То есть ты мог позвать любую, почему я?
– Потому что я не хочу с любой.
Она замирает, а я понимаю, что это не просто слова. Что нечто намного большее. Что всего за каких-то несколько недель (дней, если не считать те из них, которые она держалась в стороне), девчонка запала мне в душу. Такая, какая есть – в своих смешных розовых тапочках и с глазами как чистое море.
– То есть… ты хочешь пойти на этот бал со мной?
– То есть я хочу пойти на этот бал с тобой, – повторяю, чтобы она, наконец, поверила. Перестала сомневаться и искать в моих словах неискренность.
Думает, я играю?
Думает, я бы стал?
– Твой… отец не будет против?
– А твой?
Она улыбается, а затем отводит взгляд и едва заметно кивает.
Это да? Или…
– Ладно.
– Ладно?
– Я спрошу у папы, – отвечает, и я усмехаюсь.
Почему это так охренительно мило?
Глава 10
– Он пригласил тебя на бал? – хлопает глазами Скайлер.
Кажется, еще немного, и пустится как Безумный Шляпник вытанцовывать джигу-дрыгу.
– Благотворительный. Который устраивает его отец. – И ее, и себя пытаюсь вовремя опустить на землю. – К тому же… я начинаю сомневаться, что впишусь.
– Золушка ведь вписалась.
– Но я не Золушка. И моя жизнь – не диснеевкий мультфильм.
– И в этом только твоя вина, – усмехается, и глазами начинаю хлопать я. – Но сейчас это не так важно, потому что красавчик сделал первый шаг. Следующий за тобой.
Следующий… что?
– Намекаешь, что я должна его поцеловать?
– А почему нет?
Наверное, потому, что я не такая смелая?
Точнее, вообще не смелая.
– Я лучше скажу, что заболела, и останусь дома.
– Начинается, – закатывает глаза, а я всерьез продумываю варианты отступления.
Может, и правда притвориться больной?
– Я уже жалею, что согласилась. – выдыхаю, пролистывая наш с Макстоном диалог.
Сердце едва не вылетает через ребра, когда Он просит мой телефон и вбивает в него свой номер. Я сразу же сохраняю его, пока в голове играет проклятый марш Мендельсона.
Улыбаюсь и непроизвольно кусаю губу.
И это заеду звучит так забавно, ведь наши дома находятся по соседству, но все равно невероятно волнительно. Кажется, мой пульс не может успокоиться с самого утра. Как сказала бы Скай – в этом нет ничего удивительного, и была бы права. Когда все мысли заняты только его запахом, этим вечером и… Боже, дай знак, как не умереть от страха!
– Не как у Золушки, конечно, но думаю, тебе понравится.
Взгляд замирает на плотном тканевом чехле, который подруга нервно сминает пальцами.
– Что это?
– Платье. – И прежде, чем отказываюсь, добавляет: – Ты ведь не пойдешь на бал в джинсах, верно? К тому же, у подобных мероприятий существует дресс-код.
– Слушай… ты ведь знаешь…
– Что ты не носишь платья, – перебивает, заканчивая за меня, – но это ведь бал, Ри! На него просто нельзя завалиться в худи и спрятаться, натянув на голову капюшон.
– Я бы лучше так и сделала, – шепчу, и на меня мгновенно устремляется «дружеский луч смерти».
– Примерь.
– Я не думаю…
– Примерь, говорю, – безапелляционно.
И мне приходится повиноваться.
Когда встаю, Скайлер расстегивает чехол и извлекает оттуда белое платье. Самое красивое на моей памяти. Еще даже не касаюсь, а уже ощущаю, как мягкая ткань приятно струится по коже, обнимает ее, ласкает. Янг разворачивает меня к зеркалу и прикладывает шелк к одежде – и да, он действительно струится.
– Смотри.
Сосредотачиваюсь на отражении в зеркале, и не узнаю свое. Еще не надела его, а уже будто и не я вовсе. Весь этот лоск… разве он для меня? Для такой, как я?
– Оно…
– Великолепное, знаю! – восторженно складывает вместе ладони. – А я словно крестная фея, и, кажется, мне это нравится.