А мне?
Да. Определенно, да.
Но есть одно ПРОТИВ, и оно перекрывает все ЗА.
– Думаю, мне не стоит идти.
– Боже, ты опять?
– Правда, Скай. Это изначально была паршивая затея. Я. Макстон. Благотворительный бал. Вещи абсолютно несовместимые.
– По-моему, вся эта чушь у тебя исключительно здесь, – стучит пальцем по своему виску, – или ты так боишься признаться себе в том, что у вас может быть будущее, что предпочитаешь не замечать очевидного?
Боюсь.
Но так ли уж все это очевидно?
Может, я просто хочу, чтобы так было?
– Почему ты думаешь, он позвал тебя?
– Потому что я просто подвернулась?
– Серьезно?
Я не знаю.
Господи, правда, не знаю.
– Ты нравишься ему, Ри. Притом сильно.
– Я…
– Что? Сомневаешься? Так давай развеем твои сомнения раз и навсегда.
Страшная догадка бьет быстрее, чем Скайлер хватает со столика мой мобильный. Снимает блокировку и слышу – печатает. А я надеюсь, но в то же время уже почти не дышу.
– Что ты делаешь?
– Хочу спросить об этом Его.
– Что? Не смей! – пытаюсь вырвать из рук заразы телефон – безуспешно.
Пятнадцать сантиметров, помните?
– Янг, это не смешно!
– А я и не смеюсь. Но мои аргументы тебя не устраивают, может быть, устроят Его?
Отнимаю мобильник прежде, чем подруга совершает глупость. И под звонкий раздражающий гогот начинаю лупить заразу подушками.
Спустя три успокаивающих мятных чая, две психологические лекции и много-много песен «Волков», наконец, переодеваюсь. Скай делает мне легкие локоны, чуть подкрашивает глаза и губы. Все это уже для меня чересчур, поэтому на уговоры надеть кулон и серьги отвечаю категорическим упрямством.
К слову, Макстон пригласил на вечер всю мою семью. Чему я не могла не нарадоваться. Мысль о том, что мои самые близкие весь вечер будут рядом, успокаивала. Дарила – не знаю – ощущение, что все непременно будет хорошо. Тогда я еще не догадывалась о сюрпризах, которые ждали меня на балу.
– Готовы?
Замираю у подножья лестницы, завороженно оглядывая папу, которого совершенно не узнаю. Сегодня на нем отпадный смокинг от Pierre Cardin, который мы покупали ему три года назад, белоснежная сорочка и шелковый галстук, подаренный кем-то из клиентов. Единственные выходные туфли до блеска начищены. Он даже надел дедушкины часы, хотя обычно бережно хранит их в шкатулке.
Я не помню его таким с тех пор, как ушла мама. Таким… чувствующим жизнь. Даже на моем выпускном (дважды, кстати говоря), он был в джинсах и пиджаке на белую футболку. И это самое нарядное, что он согласился надеть.
Джинсы, пара стареньких рубашек и лонгсливы разных видов и оттенков – весь его гардероб. Был. И я невольно смирилась с этим, забыв, КАКИМ он может быть. Мужчиной. Самым-самым.
– Ты очень красивый, – гордо шепчу.
– Ты больше, малышка, – спорит и нежно целует в волосы, бережно притягивая к себе, а я позволяю себе в этих объятиях забыться. Раствориться в них, как в детстве.
– Эй, я сегодня вообще-то тоже красивый! – Итан важно поправляет бабочку, и я, растрогавшись, прижимаю брата к себе. Придет время, и этот зеленоглазый парень разобьет кучу девичьих сердечек.
– Так, ладно, нам пора. А то опоздаем.
К слову, Макстон так и не заехал. Точнее, папа решил, что это ни к чему – тащиться на байке в платье, учитывая, что у него есть машина. Логично. Если забыть о том, как сильно мне этого хотелось. Но я, конечно же, не стала ему об этом говорить.
– Ну, семья, в путь.
Уже тяну пальцы к ручке, но отвлекаюсь на вибрацию в сумочке. Знакомое имя в списке закрепленных, а напротив циферка один. Сердце заходится еще до того, как читаю:
Выдыхаю и оборачиваюсь. Ищу его глазами и нахожу еще до того, как пульс отбивает следующий удар. Макстон сидит на своем байке как тогда, у клуба – расслабленно и чертовски горячо. А его взгляд направлен точно на меня. По крайней мере, моя внутренняя влюбленная трусиха очень на это надеется.
Отправляю и почти всю дорогу как дурочка пялюсь в экран.
Прекрасно знаю, что не ответит. Мотоцикл вам не машина, там отвлекаться еще опасней. Но все равно жду.
– Я и представить себе не могла, что отец Макстона Рида настолько богат, – шепчет Скайлер, и я впервые за все время поднимаю взгляд.
Особняк, расположенный на озере Канандайгуа в округе Онтарио, действительно поражает – своей величественностью, грациозностью и обилием роскоши. Внутри, я уверена, он поражает ничуть не меньше. Барокко и должен быть таким: богатые украшения, позолота, витые колонны, обилие скульптур и декоративных мотивов. Сложные формы, контрастность в освещении, яркие цвета и иллюзорные, броско окрашенные потолки – его трудно не заметить среди других.