Вот, значит, что случилось с Микелом — ему тоже предложили такое?
— То есть варианты — предательство или смерть, — угрюмо прошептала я.
— Как я и сказал, выбора у тебя нет.
— Откуда вы вообще взялись? Что делаете в Пустоши?
— Хитрая Одаренная. Такая информация тебе пока не положена.
— В чем риск, если вы меня либо убьете, либо примете в свой клан? — выплюнула я.
— Как-как? Клан? Проклятый клан. А что, звучит! Надо Арруху рассказать, ему понравится.
— Кто такой Аррух? — зацепилась я за незнакомое имя.
— Это наш ммм… лидер клана, так сказать, — задумчиво ответил Проклятый. — Все, достаточно болтовни. Перспективы я тебе обрисовал, можешь пока обдумать.
Он снова позвал Микела, который вернул меня обратно в камеру. По пути я пыталась задавать ему вопросы, однако тот сердито меня одернул, заставив замолкнуть.
В камере задумалась о побеге. Но не зная ни количества Проклятых, находящихся здесь, ни расстояния до лагеря, ни даже в какой стороне расположен выход из подземелий, строить планы казалось бесполезным.
Может, согласиться на предложение Проклятого, усыпить бдительность, а затем сбежать? Но что-то подсказывало, будь это так просто — Микел не остался бы среди них.
Значит, нужно спасаться как можно скорее. И действовать неожиданно.
По ощущениям, ждать пришлось около часа. Когда дверь открылась, я кинулась на вошедшего, целясь в живот: толкнула головой, а руками дернула за коленку, лишая равновесия. Мужчина начал заваливаться на спину — я радостно вскрикнула; но он, схватив меня за руку, повалил за собой.
— Идиотка, — прошипел Микел, вскакивая на ноги. — Я освобождать тебя пришел, а ты гнат знает что устроила.
— Откуда я знала, что ты решил помочь? — огрызнулась я, поднявшись и негодующе на него уставившись. — Как-то до этого такого впечатления не создавалось.
— А ты хотела, чтобы я при куче Проклятых это делал? — сердито буркнул он. — Сейчас бы оба под замком сидели. Выходи. Только тихо. Большинство ушли в Пустошь, если бежать — то сейчас.
Мы пробирались по коридорам, постоянно петляя, и я десять раз успела порадоваться, что иду не в одиночку. Сама бы в жизни не нашла тут выход, среди стольких разветвлений!
Поднявшись по длинной лестнице, мы выбрались наружу.
На улице ярко светило солнце, и искрящийся снег больно слепил глаза. Я прищурилась, привыкая к утреннему свету после тусклых подземелий.
Ворота, из которых мы вышли, были хорошо скрыты от посторонних, сливаясь с окружающим пейзажем. Даже находясь в двух метрах от входа, я с трудом смогла бы его заметить.
— Что это за место?
— Мы называем его Убежище.
— Мы? — не укрылся от меня выбор местоимения.
Микел слегка поморщился.
— Альяра, не спрашивай, ты все равно не поймешь. Мы. Убежище защищает от чудовищ.
— Я думала, ваши Проклятые ими управляют.
— Не всеми. Подчинить зверя — нелегкий процесс.
— Какая цель Убежища? Чего они хотят?
— Не могу ответить, — Одаренный покачал головой и скорчился, как от боли. — На мне стоит магическая печать, начну рассказывать — умру.
— Микел, что они с тобой сделали? — прошептала я. — Сколько еще пропавших Одаренных оказались у них?
— Много. — Он порывисто взял меня за плечи и наклонился так, что наши глаза оказались на одном уровне. — Альяра, времени нет, нужно бежать. Браслеты я снять не могу, на них магия Каира — Проклятого, с которым ты общалась. Постарайся не нарваться на чудовищ. Они днем редко нападают, но все же. До границы километра три: путь сложный, много холмов. И снега за последние дни навалило.
— Бежим со мной! В лагере тебе помогут…
— Для меня путь назад закрыт.
— Нет, Микел, Тарий обязательно разберется…Ай!
Пальцы мужчины до боли впились мне в плечи.
— Не верь командиру Ошу! Слышишь?
— Почему?
— Убежище не существует отдельно от лагеря.
— Ты считаешь, Тарий причастен? — нет, не может этого быть.
На поясе у Одаренного мигнула металлическая кругляшка.
— Гнат! Уходи, Альяра, немедленно! Я скрою твои следы и дам тебе хотя бы час форы. — Он крепко меня обнял и тут же отпустил. — Береги себя.
Я побежала. Уставшая, не выспавшаяся, голодная. Со скованной магией, с невозможностью защититься не только от Проклятых и чудовищ, но и от банального холода.
Через двадцать минут с бега перешла на быстрый шаг. Через тридцать — на шаг обычный. Через сорок, услышав вдалеке вой, снова припустила изо всех сил, но тут же остановилась. Из-за ближайшего ко мне холма появилась фигура — и человек стремительно сокращал расстояние.