Часть магов отдала предпочтение Светлому Дару, другая часть — Темному. И молили они Богов даровать им только Светлую или Темную силу. С грустью смотрели на потомков Светлая Мать и Темный Отец, но исполнили желание неразумных детей.
И стали рождаться маги лишь с половинкой Дара.
Но однажды начнутся темные времена, и мир окажется на краю гибели. И только общность Даров исцелит его».
История, как рисунки на Колокольне! Бр-р, надеюсь, это всего-навсего старое ложное предание, и никакая гибель нам не грозит. Или грозит, но когда-нибудь попозже. Через миллион лет — отличное время для апокалипсиса.
Задумавшись над историей, я уставилась в окно. Точно, окно! Почему я сразу не сообразила? Второй этаж, в целом — невысоко. А если подстраховаться даром, то еще и безопасно.
Подойдя к окну, проверила, нет ли защиты — с куратора станется и тут блок поставить. Но нет, все было чисто.
— Это вы, командир Ош, плохо подготовились, — вслух хихикнула я и полезла на подоконник.
Неловко поставив коленку, заскользила и сорвалась. Хорошо, что сработал рефлекс, приобретенный за годы практики, и магией я затормозила свое падение. Плохо, что рефлекс сработал не мгновенно, и пятую точку я все-таки отбила.
Лежа на снегу и физически ощущая будущий синяк, я смотрела в чистое ночное небо. Звезды ярко переливались и мерцали, завораживая своим танцем. Красиво на севере. Красиво и тихо.
«Хруп, хруп, хруп».
Это что, шаги?
— Инстинкта самосохранения у тебя, я смотрю, совсем нет? — раздался зловещий голос. Сверху вниз на меня уставились усталые глаза куратора.
Упс.
Глава 10
Если день начался с гнатства, гнатством он и окончится. А этот и вовсе оказался одним сплошным ругательством. Прорыв, спасение Альяры, нападение скрофов — все смешалось в кучу.
Придя в себя и еще не до конца проснувшись, я понял, что лежу в лечебнице — магия Целителей всегда пахла для меня кислым лимоном и можжевельником. И сейчас этот запах стоял повсюду.
Рядом кто-то пошевелился, и я резко повернулся, открыв глаза. Внутри кольнуло разочарование, что девушка напротив — не Альяра. Хотя с чего я решил, что Одаренной вообще интересно мое самочувствие?
— Очнулся! Я так переживала, — Тиа вскочила со стула и запрыгнула на кровать. — Вернулась из Угреста, а тебя, оказывается, целый штат Целителей исцелить не может. Всех бы разогнала!
— Я в порядке, — сказал я и тут же поморщился, проверив свой резерв. Точнее, остатки резерва. Хорошо же меня эта скрофская дрянь задела.
Тиа, удобно вытянувшись рядом, прижалась ко мне всем телом и уткнулась лицом в шею. Ее губы и теплое дыхание слегка щекотали кожу, и я зажмурился, на секунду поддавшись искушению и представив, что это податливое, горячее, льнущее ко мне тело принадлежит совсем другой девушке… Осознав, о чем думает моя, по-видимому, все еще больная голова — а как еще объяснить эти мысли об Одаренной, с которой зарекся связываться кучу лет назад? — я покрылся холодным потом и резче, чем планировал, отодвинул девушку от себя.
— Извини, — буркнул в ответ на обиженный возглас.
Она тут же прильнула обратно, обхватив меня руками.
— Ошик, Ошик. — Ее голос дрожал от нежности.
— Тиа, — вновь высвобождаясь из объятий, мягко произнес я, — ты знаешь, что я тебя люблю. — Глаза девушки расширились, но я почти сразу продолжил: — Как сестру. Вы с Вороном — моя семья.
— Не хочу, чтобы ты воспринимал меня как сестру! — взорвалась она, вскочив и нервно зашагав по комнате.
Устало откинувшись на подушку, я следил за ее перемещениями. Девушка возмущенно сопела, а ее глаза то вспыхивали серебром, то гасли — с выдержкой у Тиалы всегда была беда, и бешеный темперамент частенько ее подводил.
— Это из-за этой… Одаренной? — практически выплюнула она последнее слово, на секунду прервав хождение.
— Тиа… При чем здесь Альяра?
— После ее приезда ты только о ней и переживаешь! — злым голосом сказала она. — Альяра убежала, Альяра пропала, Альяру сшибло заклинанием. Тьфу! А она…
— Хватит, — прервал я девушку. — Я отвечаю за безопасность всех Одаренных. И всех Проклятых. Без исключений. У тебя сложности с Одаренными? Давай на время отстраним тебя от практики.
Проклятая присела на стул и как-то скукожилась. Подавленная, мрачная, она смотрела в сторону, избегая встречаться со мной взглядом.
— Тиа, ты очень мне дорога. Я всегда буду рядом. Как друг, как брат, как защитник.