Весь ужин я наблюдала за Тарием. Куратор сидел в своей обычной компании: Тиала смеялась и прижималась к нему плечом, Ворон болтал с молоденькой Проклятой из лечебницы — кажется, ее звали Ойра, Шарим уткнулся в книгу, а Кир, увидев мой взгляд, осторожно кивнул. Я кивнула в ответ — мы договорились, что ночью переведем бенгалов в лагерь.
Нэйр, склонившись ко мне, рассказывал, как прошла сегодняшняя практика. Кажется, мое исчезновение повлияло на него: парень больше не обижался и не сердился на меня за поцелуй. Забавно размахивая руками, он задел большой кувшин, стоявший около моей тарелки. За мгновение до того как стеклянная посудина, расплескивая морс, упала мне на колени, меня сдернули со стула сильные руки.
Тарий!
— Идемте, практикантка Р-райас, — сердито произнес он, отпуская мои локти, — пока вас не пришибли. Вот напишете докладную, и делайте что хотите! Хоть снова в Пустошь возвращайтесь.
Я слегка хихикнула про себя и покосилась в сторону Кириса. Даже не представляешь, Тарий, как ты близок к истине!
Схватила куртку и поторопилась за куратором, который уже выходил из помещения.
— Тарий, — дотронувшись до его руки, я вскинула на него голову, — ты…
— Куратор Ош, практикантка, — поморщился мужчина.
Я стиснула зубы и замолчала.
Так, в полном молчании, мы дошли до корпуса, поднялись на второй этаж и зашли в комнату куратора.
Он подошел к столу, достал пачку бумаги и письменные принадлежности, и кивнул мне на стул.
— Т-тарий, — начала я, игнорируя намек сесть и озадаченная его странным поведением.
Да что там озадаченная! В моей голове нескончаемым потоком неслась такая ругань, которую приличная Одаренная даже знать не должна!
Что за гнатство произошло с Тарием в столице?
— Вы, практикантка, лучше садитесь и молча пишите, где шатались двое суток! — Он был взбешен. — Дейрен поднял десять отрядов на ваши поиски, предполагая, что либо вы пали жертвой чудовища, либо не справились с непогодой и затерялись в пурге. И вот, после стольких часов, вы возвращаетесь — ни следа повреждений. С полным резервом.
— Меня схватил Каир! И забрал в Убежище, к Арруху! — выкрикнула я в ответ, чувствуя, как на глаза набегают слезы.
— Что за чушь вы несете? О каком Убежище говорите?
— О штабе Проклятого клана в Пустоши, — почти прошептала я, пытаясь найти хоть толику узнавания во взгляде куратора.
Но тот по-прежнему был пустым и непонимающим.
— Еще раз. Вы утверждаете, что в Пустоши живут люди? Маги? — скептически произнес он.
— Да. И ты встречался с их лидером, Аррухом!
— Такую встречу, практикантка Райас, я бы наверняка запомнил, — отрезал Тарий. — А вот что заставляет вас так отчаянно фантазировать, не представляю.
— Я не выдумываю! Первый раз я побывала в Убежище неделю назад, в ночь гигантского прорыва на востоке. Мне помогли сбежать, а на пути к границе я встретила тебя. На нас напали скрофы! — Я метала один факт за другим, внимательно наблюдая за реакцией куратора.
Тот хмурился, морщился, мрачнел; но не верил. Он мне не верил. Вот бы показать ему какое-то реальное доказательство… Но где его взять? Мой взгляд упал на стол. Я подошла к нему и ткнула в небольшой ящик:
— Открой его.
Куратор недовольно скривил губы, но отчего-то послушался. Пробудив дар и сделав легкое движение рукой, он распахнул ящик. Я облегченно выдохнула, заметив на самом верху «сочинение», в котором я описывала свое первое пребывание в Убежище. Схватила и протянула его мужчине.
Тарий взял листок и быстро пробежал по нему глазами. Раздраженно выдохнул и перечитал еще раз, более вдумчиво.
— Чушь, — произнес он наконец, — это ничего не объясняет.
— Это доказывает, что я не вру!
— Да что вы говорите? — иронично приподняв бровь, он слегка надвинулся на меня, уперевшись кулаками в стол по обе стороны от моих бедер.
Оказавшись в ловушке, я подняла голову и смело встретила его изучающий взгляд, скользивший по моему лицу, красноватым глазам, слегка обкусанным губам и оголенной ключице. Его ладонь потянулась к моей щеке — костяшками пальцев он нежно провел по коже и тут же, словно очнувшись, сжал зубы и резко отступил назад.
— Это доказывает, что вы готовы обвинить даже придуманных персонажей, лишь бы не признаваться в собственном разгильдяйстве!