Я молчала, насупившись. За пару минут разговора с сестрой я словно вернулась обратно в детство, ощутив себя несмышленой, вспыльчивой, маленькой Алей. Альяра Райас — гордость Академии и боевой маг лагеря в Гнатской Пустоши — исчезла.
— Что же до объятия… — продолжала тем временем Элира. — Твой Тарий Ош похвалил четкость моих движений и сказал, что из меня бы вышел превосходный маг. Я растрогалась. Прости, я даже не предполагала, что это может кого-то задеть. Особенно мою младшую сестренку.
— Тарий Ош — не мой, — буркнула я, заходя в корпус. — И это ты извини. Я была уверена, что твои глаза светятся сами.
— Не скрою, вариант, что ко мне вернулся дар, мне нравится больше. Но увы, — пожала плечами она.
Я стыдливо отвела глаза, вспомнив о сделке с Аррухом. Шансом вернуть Элирин дар я не воспользовалась.
Поднявшись на третий этаж, я завела сестру в комнату. Там, внезапно, сидели почти все наши. Ребята удивленно воззрились на нас.
— Это Элира. Моя сестра.
Иллат, который полдня провел с девушкой, проводя ей экскурсию, приоткрыл рот. Нэйр дружелюбно кивнул. Киш, нацепив на лицо обаятельную улыбку, согнал Эйджела со стула, и поставил его перед Элирой. Я погрозила рыжему кулаком.
Большинство друзей знали про то, что у сестры нет дара, и теперь закидывали ее вопросами. Что она делает в Магбюро, как попала в помощницы к Иртону, как решилась на приезд в лагерь… И каково работать в окружении магов, не имея возможности колдовать.
Я присела рядом с Гиилом, обнимающим Лейру, и шепнула на ухо пару фраз. Проклятый цепко на меня глянул, а затем встал и направился к выходу. Проходя мимо Элиры, он запнулся и схватился за нее, чтобы не упасть. Восстановив равновесие, Гиил вышел за дверь, на прощание еле заметно покачав головой.
Гнат. Силы Одаренной в сестре Проклятый не почувствовал. Значит, мне все действительно показалось? А ведь я так надеялась, что по каким-то причинам Элира врет.
Около двух ночи, когда глаза у всех начали слипаться, решили разойтись спать. Проводив Элиру (она жила в другом корпусе), мы с Кишем торопливо шли обратно — утренней тренировки никто не отменял.
По привычке бросив взгляд на окна куратора, я резко остановилась. В них горел свет.
Забыв про рыжего, я взбежала по лестнице на второй этаж. Стучать не стала — куратор с таким упорством меня игнорирует, что наверняка не откроет; вместо этого уже знакомым заклинанием взломала дверь.
Он сидел за столом, устало склонившись над бумагами. Увидев на пороге меня, лицо Тария исказилось страхом.
— Альяра, уходи, — громко рявкнул куратор. — Прямо сейчас.
Его глаза вспыхнули, и мужчина, поднявшись со стула, двинулся ко мне.
— Не уйду, пока ты не ответишь на мои вопросы, — твердо произнесла я, закрыв дверь и наблюдая за его приближением.
— Что же ты наделала, девочка, — прошептал он, хватая меня за плечи и прижимая к себе.
Я застыла, сраженная неожиданной то ли нежностью, то ли грубостью — его пальцы больно впились мне в кожу и продолжали сжиматься. После стольких дней, когда куратор при виде меня без промедлений менял направление на противоположное, такой близкий контакт вскипятил кровь. Сердце быстро застучало, рассылая по телу волны тепла; во рту пересохло от предвкушения. Облизав сухие губы, я подняла голову.
Уставившись в черные глаза мужчины, ища во взгляде объяснение его недавней холодности, я перестала дышать. Тарий дышал за нас двоих, делая глубокие, сильные вдохи; каждый — чуть ближе ко мне, чем предыдущий.
Его хватка стала жестче, глаза — еще ярче; он весь резко напрягся, вытянулся, а на лице промелькнуло отчаяние.
Все случилось настолько быстро, что я не сразу поняла, что происходит что-то неправильное, ужасное.
Почувствовала лишь, как закружилась голова; а затем дар хлынул из меня рекой. Куратор тянул мою силу, и я слабела с каждой секундой.
— Тарий, остановись! — дрожащим голосом воскликнула я и начала вырываться.
Будто одержимый, тот схватил меня крепче, усилив напор. Вскрикнув от боли, я отчаянно забилась, заколотила руками по широкой груди; резко наклонившись к плечу, вцепилась в него, прокусив до крови. Слегка поморщившись, Тарий встряхнул меня, ударив о стену.
Я всхлипнула от страха. Мне не вырваться. Не спастись.
Сила таяла, ускользала с каждым вдохом Проклятого. Ритм его дыхания погрузил меня в подобие транса; голова затуманилась, и я перестала сопротивляться.
Я беззвучно плакала, куратор яростно ревел, безуспешно сражаясь с самим собой в попытке остановиться.
Молниеносным движением вжав меня в стену, он грубо впился в мои губы. Светлая Мать, неужели может быть одновременно так больно и так сладко?