— К черту я с Блейзом не пойду, так что я вся твоя.
— Это точно, — он мягко поцеловал ее в волосы и крепче прижал к груди. Она осторожно высвободилась из объятий и, встречая вопросительный взгляд, пояснила:
— Мне было бы неплохо в душ. Ну, понимаешь…
— Можем сходить вместе.
— Звучит заманчиво, — Гермиона накинула халат, который стал для них символом, и лукаво улыбнулась, прежде, чем скрыться за дверью.
***
Следующая неделя прошла воистину волшебно. Они ночевали то у неё, то у него, не желая расставаться ни на секунду. Они обошли пол города, прогуливаясь и поедая мороженое. Гермиона, впоследствии, окрестила эту неделю самой счастливой в ее жизни.
Ей доставляло неимоверное удовольствие открывать Драко волшебство магловского мира — он искренне восхищался произведениями искусства, кинотеатром, колесом обозрения и, в особенности, фаст-фудом. Гермиона спорила, что тонной канцерогенов, калорий и усилителей вкуса нечего так восхищаться, глядя, как он за обе щеки уплетает фиш-энд-чипс и бургеры. Драко возражал, что, если бы он раньше пробовал что-то подобное, то давно бы переехал сюда.
Они смеялись, болтали, читали и со всей страстью занимались любовью. Малфой утверждал, что ее стоны впору записывать на диск (да, он узнал, что такое диск) и слушать, как музыку, так как ничего прекраснее он в жизни не слышал. Гермиона краснела и шутливо била парня в плечо, обещая быть потише, и каждый раз нарушала своё обещание.
Одним утром, когда они ночевали у Гермионы, к ней прилетела сова с письмом от Гарри. Он сообщал, что их планы немного изменились, и они приезжают уже послезавтра. Драко заметил, как она нахмурилась и задумчиво кусала губы, пока читала послание.
— Гарри и все Уизли приезжают уже послезавтра, — странным голосом сказала Гермиона, не глядя на него.
— И что?
— Просто я не ожидала, что это случится так рано. Я ждала их не раньше, чем через неделю.
Драко ощутимо напрягся, опираясь руками на кухонный стол, за которым они завтракали.
— Их приезд изменит что-то? — холодным голосом спросил он.
— Что? Нет, Драко, нет! У нас все останется по-прежнему. Просто…мне придётся с ними поговорить и рассказать о нас. Я немного нервничаю, боюсь их реакции.
— Ещё бы, — фыркнул он. — Ты уже неделю живешь с Пожирателем Смерти, не лучшая новость о героине войны.
— Прекрати так себя называть. И дело вовсе не в этих статусах. Просто мы с Роном…понимаешь, я вроде как ему изменила с тобой.
— Планируешь просить у него за это прощения? — сквозь зубы прошипел Малфой.
— Вообще-то да. Он не заслужил это. Черт, Драко! — воскликнула она, когда тот злобно ударил кулаком по столу и быстрым шагом вышел из кухни. — Стой. Малфой, остановись, ревнивый идиот!
— И что ты будешь делать, если Уизел простит тебя и предложит все забыть?
— Честно говоря, я на это надеюсь. Хватит убегать! Эй, — она встала на пути разъяренного парня и заглянула ему в глаза. — Рон — хороший друг, и я правда надеюсь, что он меня поймёт и простит. Я не хочу его терять. Как друга! Не смотри на меня так. Драко, — она вздохнула и ладонью повернула его голову к себе, заставляя его взглянуть ей в глаза. — Я люблю тебя. Слышишь? Я люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, — тихо ответил он, целуя ее ладонь и ощущая, как с души упал гигантский камень.
— Вот и отлично, — она нежно улыбнулась Драко. — Доверяй мне, ладно?
— Ладно. Давай сегодня останемся у меня?
— Хорошо, я только возьму с собой чистую одежду и палочку.
— Сегодня придёт Блейз.
— О, тогда мне стоит надеть что-нибудь привлекательное.
— Паранджу.
***
— Я совсем забыла накормить Живоглотика! — внезапно воскликнула Гермиона, заставляя Драко и Блейза вздрогнуть.
— Это ее кот, полукнизл, рыжее лохматое нечто, — ответил Драко на немой вопрос Забини.
— Лохматое нечто, говоришь? Эй, Грейнджер, не зря говорят, что питомцы похожи на своих хозяев, а? — Блейз отсалютовал показавшей язык Гермионе.
— Боюсь представить, кто живет у тебя дома, Забини, — парировала она и выбежала из квартиры.
— Огонь-девчонка, — с завистью присвистнул Блейз, глядя на закрывшуюся дверь. — Как она в постели? Такая же бешеная?
— Я уже говорил, что не буду с тобой это обсуждать, — раздраженно фыркнул Драко.
— Нарушаешь традиции, друг. Втрескался?
— Это я тоже обсуждать не намерен.
— Я так и думал.
Гермионы не было почти пять часов. На улице уже начало темнеть, а она все не появлялась.
— Да что могло с ней случиться? Успокойся, Малфой, застряла где-нибудь с подружкой, — заверял Блейз мечущегося по квартире Драко.
— Я никогда не слышал от неё ни про каких подружек, кроме Поттера, но он приедет только послезавтра. Что-то не так, — Малфой уже собирался идти за Гермионой, как та сама появилась на пороге.
Блейз и Драко ошеломлённо уставились на неё. Девушка была сплошь покрыта чем-то чёрным, от неё за версту несло гарью, одна штанина была разодрана практически по всей длине. Она стояла, заливаясь слезами, и беспомощно сжимала кулаки, отчаянно глядя на парней.
— Мерлин, Гермиона, что случилось? — Драко подлетел к ней, осматривая девушку на предмет телесных повреждений.
— Мой дом…он сгорел, — зарыдала Гермиона. — Я пришла, а там уже работали пожарные. Святой Годрик, сгорело все начисто! Все мои книги, вся одежда, документы, а главное…- она горестно всхлипнула. — Я нигде не нашла Живоглота, — ещё громче заплакала она, размазывая сажу по щекам. — Я аппарировала внутрь, но его нигде не было, я пыталась найти, но возникла опасность, что меня могли заметить маглы… Мерлин, прошу, хоть бы его не было дома в тот момент!
— Твою мать, — присвистнул Блейз, обеспокоено переглядываясь с Драко. — Иди в душ, потом поговорим.
Гермиона послушно прошла в ванную, захватив с собой сумочку и благодаря Мерлина, что взяла утром с собой сменную одежду и, главное, волшебную палочку.
Через десять минут она вышла, уже слегка успокоившаяся, и благодарно кивнула Драко, который протянул ей стакан с огневиски.
— Выпить точно не помешает… Магловская полиция сказала, что они не могут понять, в чем причина пожара. Никаких бытовых катастроф не было, проводка цела, газопровод тоже. Предполагают, что был поджог, хотя и его следов не было. Просто словно дом вспыхнул сам по себе. Так ведь не бывает, да? — она осмотрела нахмурившихся парней. — Сейчас там работают люди с Министерства Магии, есть вероятность, что здесь замешано волшебство. Ведь снаружи дом практически не пострадал, лишь слегка закоптилась входная дверь, даже не обуглилась! Это очень похоже на Адский Огонь. Пожар начался незадолго до того, как я пришла, соседи увидели дым и сразу вызвали пожарных. Но, когда я аппарировала внутрь, я увидела лишь стены, потолок и кучи пепла на полу. Ни одна из вещей не сохранила хотя бы свои очертания. Ни одна. Здесь что-то не так, — она покачала головой и нахмурилась. — Завтра пойду к Кингсли, спрошу, что им удалось выяснить.
— До ужаса странное совпадение… Сначала умирает Нарцисса, и никто не может понять, почему. Теперь сгорает твой дом и, вот сюрприз, вновь безо всякой на то причины, — Блейз сморщил лоб и задумчиво уставился в стену. — Не верю я в такие совпадения.
— Не могу с тобой согласиться. Нарциссу погубил Обливиэйт, в Министерстве в этом практически уверены, а мой дом… У меня нет недоброжелателей, они все в Азкабане, — Гермиона пожала плечами. — Завтра я схожу к Кингсли, может, они что-то обнаружат.
========== Глава 13. ==========
— О чем думаешь? — тихо спросила Гермиона, подперев подбородок рукой и лениво ковыряясь в яичнице.
С самого утра никто из них не проронил ни слова. Вчерашнее происшествие выбило Грейнджер из колеи, она лихорадочно пыталась найти хоть одну зацепку, хоть малейшую улику, которая могла бы помочь опознать поджигателя. Но ничего. Ни единой мысли. Оставалось надеяться на профессионализм работников Министерства Магии.
— Ни о чем, — глухо отозвался Драко, размешивая сахар в чае. Пожар, казалось, что-то изменил и в их отношениях. Вчера, когда ушёл Блейз, Малфой молча принял душ и отправился в постель, даже не пожелав ей спокойной ночи. Когда Гермиона зашла в спальню, она увидела, что Драко лежит, повернувшись к ней спиной, молчит, не приглашает в свои объятия, как обычно, не пытается ее поддержать. Ничего. Черт, да она была бы даже рада, если бы он, как и раньше, выплюнул в ее сторону оскорбление. С ней в квартире находилась статуя, которая чудесным образом умела передвигаться.