— Младшая сестра Роуз, ясно? — Рон с вызовом поднял подбородок.
— Он засунул свой язык ей в глотку на второй день после нашего приезда, — злорадно сообщила Джинни.
— Ты…что? — растерянно проговорила Гермиона, переводя взгляд на озлобленного парня.
— Я поцеловал её, — подтвердил он. — И знаешь, мне понравилось. Она великолепная, чуткая, добрая и жутко сексуальная. Она не парила мне мозг своими «Рон, не сейчас», «Рон, не распускай руки», «Рон, все же смотрят». А ей нравилось, что смотрят. Нравились мои поцелуи. Она ни разу не вытерла губы после них. Ей нравился я, в конце концов. Видишь разницу, Гермиона? — выпалил он, обходя еле сдерживающуюся девушку и заходя в дом. Гермиона не могла поверить своим ушам. Она была виновата не в меньшей степени, может, в большей, но все его слова принесли ей огромную боль. Чудесная парочка получилась. Только стоило разъехаться, сразу оба упали в объятия других. Гермиона беспомощно посмотрела на хмурую Джинни.
— Я вышла не тебя защищать, — отчеканила она. — Ты тоже хороша, я не могу тебя оправдать ни по одному пункту. Я просто хотела восстановить справедливость. Побочный эффект Гриффиндора, знаешь ли.
Гермиона вытерла слезы, пару раз глубоко вдохнула и выдохнула и вернулась в дом, встречая то осуждающие, то сочувственные взгляды. Она разберётся с этим позже, сейчас пора позаботиться об их безопасности. Не говоря ни слова, она взяла горсть Летучего пороха и переместилась в кабинет Министра, чувствуя, как пламя мягко лижет ее затылок.
В кабинете уже ждал тот самый мужчина, который сообщил Кингсли о побеге из Азкабана. Он приветственно кивнул головой и жестом указал на небольшой диван.
Когда все были в сборе, мистер Ангельми, как он представился, собрал напряженных людей вокруг себя и втянул их в групповую трансгрессию. Перед тем, как внутренности начали выворачиваться, Гермиона почувствовала ободряющее пожатие на своей ладони и подняла глаза на друга. Гарри неловко ей улыбнулся и ещё раз сжал ее руку. Она была невыносимо благодарна ему за немую поддержку, ведь остальные члены семьи Уизли, кроме Флёр, которая не была в курсе событий, старались не встречаться с ним глазами.
Они очутились в просторной гостиной, из которой вели аж девять дверей. За одной из них оказалась огромная кухня с длинным столом посередине, за тремя ванные комнаты, за оставшимися пятью спальни, рассчитанные на два человека. Мистер и миссис Уизли сразу заняли ближайшую к кухне спальню, Билл и Флёр расположились по соседству, через ванную поселились Гарри и Рон, ещё через одну ванную — Джинни и Гермиона, которую смущало соседство с любым Уизли, но попросить поселить ее с Гарри означало навлечь на себя гнев одной темпераментной рыжей бестии. Гермиона вздохнула, слушая, как возмущается Перси своему прибытию, как парирует ему Джордж, говоря, что никто ему тут не рад, так что он может заткнуться. Оставалось искренне надеяться, что Министерство быстро вычислит локацию ПСов, и она сможет вернуться к Драко.
Сидя на своей новой кровати и осматривая комнату, Гермиона вдруг заметила, что ни в одно окно в этом доме нельзя было рассмотреть ни зги. Словно все снаружи было окутано плотным белесым туманом, не позволяющим осмотреть окрестности и предположить, где они. Вряд ли слишком далеко от Лондона, ведь групповая трансгрессия не позволяет перемещаться на большие расстояния за раз, а они не делали остановок.
Фиделиус надежно их защищает.
Гермиона вздрогнула, когда Джинни мягко прикоснулась к ее плечу. Девушка протягивала ей желтое платье.
— У тебя вроде как все вещи сгорели, а на шоппинг времени не оставалось, — пояснила она. — Ты можешь брать мою одежду.
— Спасибо, Джинни, — Гермиона взяла платье, слегка сжимая в руке мягкую ткань. — Я не заслуживаю твоей доброты.
— Да ладно, — отмахнулась она. — Извини, что влезла тогда. Это не мое дело. Чтоб ты знала, я тебя, конечно, осуждаю, но все равно не злюсь. Ты — моя лучшая подруга. Пусть у тебя не сложилось с моим братом, я не хочу тебя терять.
Гермиона встала и порывисто обняла подругу, горячо тараторя:
— Прости меня, Джинни, я сама не знаю, как все так вышло. Я с ума сходила от стыда, когда почувствовала что-то к Малфою, я сопротивлялась как могла, но он…
— Вскружил тебе голову, — закончила за неё Джинни и хитро улыбнулась: — Ну, рассказывай, как он?
— Оу, — Гермиона смущенно опустила глаза. — Он…очень изменился. Он замечательный. Внимательный, заботливый, смешной…
— Да-да, это все очень интересно и очаровательно, но я о другом. Он оправдывает своё звание секс-символа школы? Слухи не врут, он действительно незабываемый любовник?
— Джинни! — зарделась Гермиона. — Я…он…хорош, да, — призналась она и зажмурилась от стеснения.
— Подробности, и срочно!
Подруги проболтали до самой ночи, хихикая и делясь тайнами друг с другом. Гермиона вдруг почувствовала себя необычайно легко, как дома, в своей тарелке. Она и не представляла, как ей этого не хватало. Но тягучее чувство тоски, охватывающее ее при воспоминаниях о Драко, не давало ей расслабиться до конца.
Дождавшись, пока все уснут, Гермиона пробралась в ванную и, наложив Заглушающее заклинание на дверь, чтобы не было слышно хлопка, а на себя Дезиллюминационное заклинание, трансгрессировала.
Очутившись в знакомом переулке, она осмотрелась и прошептала:
— Гоменум Ревелио.
Заклинание показало, что поблизости нет никого невидимого. Гермиона сняла с себя чары и бегом бросилась туда, где осталось ее сердце.
Безумно затарабанив в дверь, она оглянулась и услышала до боли родной голос.
— Ты что здесь делаешь? — прошипел Драко, затягивая ее в квартиру и быстро закрыв дверь. — С ума сошла?! А если бы тебя схватили?!
Гермиона быстро осмотрела квартиру, не обращая внимания на возмущения, и воскликнула, заметив, что они одни:
— Где Забини?!
— Ты к нему пришла? — Драко с насмешкой вскинул брови.
— Я же просила его остаться! А если вдруг…
— Он не может жить здесь, — спокойно заметил Малфой. — И ничего не будет вдруг.
Немного успокоившись, Гермиона перевела взгляд на любимое лицо и прижалась к парню всем телом, крепко обвивая его талию и глубоко вдыхая родной запах.
— Я чуть с ума не сошла, — пробормотала она ему куда-то в ключицу, оставляя на ней поцелуй. — Я так скучала.
Драко прижал девушку к себе, зарываясь пальцами в густую копну волос, и сказал:
— Я тоже скучал. Но тебе все равно не стоит здесь находиться, это небезопасно.
— В квартире меня никто не тронет, — возразила Гермиона, прижимаясь губами к тёплой шее. — Если нападут без магии, мы быстро сотворим заклинание, и через мгновение здесь будет отряд мракоборцев.
— А ты все продумала, а? — усмехнулся Малфой, нежно поглаживая большим пальцем щеку девушки. Гермиона довольно улыбнулась и, привстав на цыпочки, потянулась к губам парня. Малфоя не нужно было просить дважды. С глубоким стоном он впился в рот Гермионы, грубо раздвигая языком ее губы, жадно сплетаясь с ее языком, лаская горячее небо, кусая податливую нижнюю губу. Гермиона впилась ногтями в его плечи, заставляя прильнуть к себе ещё ближе, чтобы между ними не оставалось и миллиметра пространства. Тягучее удовольствие начало закручиваться в спираль в низу живота. Они целовались как обезумевшие, словно не виделись месяц, а не сутки. Поцелуй становился все глубже, движения рук, ласкающих любимого человека, все хаотичнее, перерастая в животную страсть.
Драко подхватил Гермиону под ягодицы, не разрывая поцелуй, и отметил неровный строй мурашек, пролетевших по спине, когда девушка крепко обхватила его ногами, доверчиво прижимаясь и покусывая чувствительное место чуть выше впадины над ключицей. Он пинком открыл дверь спальни и уложил Гермиону на кровать, нетерпеливо срывая с неё одежду. Приглушенно прорычал, когда, наконец, добрался до набухшей груди. Гермиона задрожала и вцепилась руками в простынь, когда почувствовала, как Драко со страстной яростью впился в ее сосок, кусая его почти до боли. Пальцами другой руки он прихватил второй сосок, сначала дразня его, затем грубо прокручивая.