Драко встал на ноги и победно посмотрел на опустошенную девушку, скрестив руки на груди, слегка ухмыляясь. Все шло как нельзя лучше. Оставалось лишь заманить шрамоголового и рыжего идиота, и дело в шляпе.
Гермиона сидела на стуле, держа спину абсолютно прямой, сжимая кулаки изо всех сил, не обращая внимания на физическую боль, которая не шла ни в какое сравнение с душевной. Она не слышала переговоров Пожирателей Смерти, которые обсуждали дальнейшие планы, не видела внимательного взгляда нахмурившегося Малфоя, не услышала громкого хлопка трансгрессии, не заметила судорожных жестов Фаджа, который призывал всех, кто стоял на свету, снова скрыться в темноте. Она просто смотрела в пустоту, прокручивая в голове счастливые моменты.
Вот они с Драко едят мороженое в полюбившемся кафе. Она ворует его порцию, пока он не видит, а затем заливисто смеется над его недоумевающим видом.
А теперь они снова пересматривают «Красотку» и вместе решают, что сказка возможна в реальности. Что никакой статус и положение не могут помешать влюбленным.
Или вот они сидят на диване в его гостиной, ее голова у него на коленях, он нежно гладит ее по волосам, распутывая маленькие узелки, смотрит магловское ток-шоу, а она засыпает под легкими движениями тонких пальцев. Он целует ее в висок, потихоньку усмехается и относит ее на руках в кровать, укрывает одеялом и вновь целует.
Здесь они стоят перед большим окном в его гостиной, завернутые в полотенца после горячей ванны, встречая легкий розовый рассвет. Он обвивает руками ее талию, прижимая к себе настолько близко, насколько это вообще возможно, и нежно целует в шею, собирая губами капельки воды.
Она не могла быть настолько слепой, чтобы не заподозрить неладное. Такие люди, как Малфой, не меняются в мгновение ока. Идиотская влюбленность совершенно затуманила ее обычно рациональный мозг, не давая увидеть очевидное. Что что-то здесь не так.
Гермиона очнулась лишь тогда, когда почувствовала ощутимый толчок в ногу. На секунду скосив глаза, она увидела двух ее лучших друзей, связанных магическими путами, и почувствовала…ничего. Никакой паники, никакого страха за жизнь друзей, за собственную жизнь, никакого разочарования от того, как быстро они попались, никакого возмущения, что снова рискнули собой, чтобы спасти ее. Ничего.
Она вернула свой взгляд в спасительную пустоту и хриплым безжизненным голосом проговорила:
— Не стоило приходить. Стоило дать мне умереть.
— Что они сделали с тобой?! — с отчаянием выкрикнул Рон, тщетно пытаясь избавиться от веревок. Гермиона лишь равнодушно пожала плечами, оставив вопрос без ответа.
— Уизли, наконец-то ты ведешь себя, как тебе и полагается. Извиваешься тут, как какой-то слизень. А ты и есть мерзкий червяк, — зло хохотнул Роули, появляясь из темноты и презрительно оглядывая пунцового от возмущения парня.
— Закрой свою смердящую пасть, Роули, — выплюнул Рон, стараясь дотянуться до противника и пнуть его.
— Эй, не прикасайся ко мне даже носком твоего ущербного ботинка, грязный предатель крови, — Роули отскочил от возможного удара. — Левикорпус!
Рона тут же оторвало от пола, и он оказался лицом к лицу с ненавистным Пожирателем, паря вверх ногами над стулом, где сидела Гермиона.
— Что, уже не такие смелые, верно? — язвительно пропел Торфинн, постукивая палочкой себя по подбородку. — Что же мне с тобой сделать в первую очередь… Может, отрезать тебе что-нибудь? Выжечь на лбу надпись «предатель»? Хотя нет, по выжиганию — это к Амикусу. Кэрроу, иди сюда, познакомься с несостоявшимся учеником!
— Если я начну жечь, то он сдохнет в одну секунду, — пробормотал Кэрроу, тоже выходя в круг тусклого желтого света. — А это слишком просто для такого ублюдка…ай!
«Профессор» подпрыгнул на месте, гневно сверля взглядом Гарри, который воспользовался тем, что на него не обращают внимания, и воплотил в жизнь идею рыжеволосого друга — пнул по лодыжке гребаного ПСа. Пусть эту затею можно было отнести в разряд детских, но, так как их положение и так было хуже некуда, стоило воспользоваться шансом причинить мучителям хотя бы минимальный дискомфорт.
— Поттер, ублюдок, — оскорбленно прошипел Кэрроу. — Что за манеры? Никто про тебя не забыл, не волнуйся и дай своему дружку хотя бы в чем-то побыть первым. Не тошнит еще все внимание забирать на себя?
— Я, знаешь ли, тщеславный, — ехидно выплюнул Гарри, с беспокойством поглядывая на друга, у которого уже половина крови в теле прилила к голове.
— О, это всем известно, — свою роль вышел играть Яксли. — Заносчивый мелкий уродец, каким был, таким и остался, — Пожиратель взмахом палочки сотворил еще один жесткий стул рядом с Грейнджер и впечатал в него героя магического мира.
— Яксли, как тут без тебя, — поморщился Гарри. — Что, кому на этот раз зад подлизываешь? Я, как ты помнишь, твоего предыдущего Хозяина прикончил, но с твоими наклонностями ты не мог остаться без присмотра.
— Еще слово, и зад будешь лизать ты мне, — угрожающе надвинулся на него Яксли, наставляя палочку.
— А я о чем говорю, — притворно вздохнул Поттер и покачал головой, бросая косой взгляд на бледную Гермиону, которая что-то непрерывно шептала, плотно зажмурившись. Яксли проследил его взгляд и, склонившись к девушке, прислушался.
— Фините Инкантатем… Фините Инкантатем…- практически одними губами повторяла Гермиона, незаметно натягивая веревки на запястьях, молясь, чтобы беспалочковая магия вновь стала ей доступна, несмотря на то, что чувств буквально не осталось.
Яксли закатил глаза и со всей силой, на которую был способен, ударил левитирующего Рона в нос. Раздался характерный мерзкий треск, и глаза Уизли стала заливать кровь. Рон взвыл и дернулся в бессознательном порыве схватиться на сломанную часть лица.
Гермиона дернулась от крика боли и резко распахнула глаза, судорожно выискивая источник звука. На ее колено падали капли алой крови, те, которые не успели запутаться в длинной рыжей челке ее лучшего друга.
— Еще одно слово, грязнокровка, и это покажется твоему ублюдку ласковым поглаживанием, — прошипел Яксли, потирая собственный кулак. Гермиона мигом заткнулась и, не мигая, уставилась на ПСа.
— Так, достаточно, — из темноты раздался знакомый друзьям голос. Гарри внимательно вглядывался в пустоту, пока оттуда не показался тот, кого они ожидали увидеть меньше всего. Бывший Министр Магии, Корнелиус Фадж. — Какой прок калечить бедных молодых людей, если они даже не понимают, в чем не правы, — он практически с сожалением оглядел Золотое Трио и усадил Рона на третий стул, заклинанием очищая ему глаза.
— Фадж?! — хором воскликнули Рон и Гарри, вытягиваясь в лице от изумления.
— Мистер Фадж, если позволите, — чинно поклонился он. — Что же, небезызвестное Трио в полном составе, мы можем начинать.
Конечности ныли и затекали, сил не осталось ни на удивление, ни на злость, голова нещадно болела у всех троих друзей, а Фадж все не заканчивал свое повествование, стараясь максимально донести до них, почему они вновь оказались в опасной для жизни ситуации.
Основной удар принял на себя Гарри. По словам экс-министра, Поттер был виноват чуть ли не во всех его неудачах — начиная от волнений в стране, которые он спровоцировал своим заявлением о воскрешении Темного Лорда и заканчивая смещением Корнелиуса с его высокопоставленной должности. Гарри поначалу старался возражать, ведь он не был голословен, все его заявления были правдой, в чем практически сразу все и убедились.
Фадж был непреклонен. Он сначала мягко убеждал Гарри, что тому следовало бы промолчать, и тогда все было бы хорошо, затем, после очередных контраргументов Золотого мальчика, Корнелиус выходил из себя, брыжжа слюной и размахивая руками перед лицом троих недоумевающих подростков. Казалось, даже Пожиратели были измотаны его исповедью.