Утро прошло в новом режиме. И снова мне нужно было ехать в офис хозяина, как он мне любезно сообщил.
Я стала ловить себя на том, что постоянно украдкой смотрю на него. И если подумать, он занимал все мои мысли в последнее время, даже когда я его не видела. Слишком много! И мне не верилось в это затишье. Я ждала, когда оно закончиться, и барахталась в предположениях. Как изменить сложившуюся ситуацию никак не могла придумать. Я чувствовала себя окутанной паутиной, кажется, легко порвать, и в то же время все новые и новые нити невесомо связывают, по чуть-чуть решая возможности свободно двигаться. Казалось бы, сейчас ничего особенного не происходит, но в любой момент все могло измениться. Мне, наверное, нужно было поговорить с управляющим Лю? Он ведь видел моё заявление на увольнение и должен сказать, что с ним?
— Я не голоден, — едва войдя в комнату отдыха, где я ждала, сказал хозяин и прошел дальше. — Но мне нужно отдохнуть.
Я пошла к столу с намерением убрать то, что только что подготовила, но заметила, что он не ушел, а остановившись в дверях, смотрел на меня, словно чего-то ожидая.
— Я же сказал, что мне нужно отдохнуть.
Я смотрела на него, не понимая совершенно, чего он от меня хочет. Но когда, вздохнув, он двинулся ко мне, я тут же сообразила, что, похоже, мне снова грозит стать его подушкой. Приборы выскользнули из моих рук, зазвенев, и я отступила, замотав головой. Хозяин шел ко мне, словно не замечая этого молчаливого протеста. Ухватил за руку и потянул за собой. Я уперлась, не желая больше в его играх участвовать, моё терпение истощилось! Он остановился.
— Хорошо, — легко пожав плечами, он развернулся и, взяв меня за плечи, заставил пройти несколько шагов до дивана, и легонько толкнул, вынуждая сесть. А потом совсем как вчера улегся, используя мои колени, как подушку!
— Не люблю спать при свете, — с этими словами он нашел мою ладонь и положил её себе на лицо, так, чтобы глаза оказались прикрыты.
Я пребывала в ступоре от его действий не меньше минуты, прежде чем убрала свою руку и дернулась, попытавшись встать.
Хозяин открыл глаза и снова вздохнул. А потом перевернулся на другой бок и так быстро переместился выше, что я оказалась зажата в углу дивана между ним и подлокотником, что я только вжаться в спинку успела.
— Я просто хочу немного поспать. Это так сложно?
Не могу на него смотреть, тем более так близко!
— Я не подушка.
— Я же не использую тебя, как дакимакуру.
Как дакимакуру?! Мне очень живо представилось, как он лежит, закинув на меня ногу и обхватив руками, словно я живая подушка для обнимашек. Да что у него в голове?!
— Вы не можете заставлять меня. Я не хочу этого делать!
— Не хочешь? — задумчиво протянул он.
Его палец коснулся моего виска, провел вниз по щеке и вплоть до самой шеи, пока не коснулся воротника блузки. Если бы было куда, я бы отодвинулась, но сейчас я только сжалась, ожидая дальнейшего. А он еще и наклонился, приблизив свое лицо так близко к моему, что его губы почти касались меня, когда он говорил.
— Могу предложить обмен. Или я сплю на твоих коленях, когда мне захочется… — наверняка он нарочно тянул эту выматывающую паузу! — Или ты целуешь меня утром и вечером. Приветствуя и прощаясь. Что выберешь?
Я буквально задохнулась, услышав это! Еще и щеки покраснели, а он прекрасно видел это! Я повернулась, забыв, что он недопустимо близко сейчас и растеряла все слова, лицом к лицу с ним оказавшись. Он первым отвел взгляд. Точнее опустил его на мои губы, и я точно поняла, что сейчас произойдет! Увернуться едва успела — его губы скользнули по моей щеке.
— Я не буду делать ни того, ни другого!
— Разве я сказал, что у тебя есть право отказаться?
— Но оно у меня есть!
Каким образом я оказалась из сидячего положения в лежачем, я понять не успела. Совсем так, как мне представилось, нога хозяина легла поверх моих ног, одна рука на талии, другая под шеей.
— Пожалуй, я поменяю условия, — подчеркнуто внимательно осмотрев меня с ног до головы, сказал хозяин. — Мне достаточно спать на твоих коленях, но так намного лучше.
И он положил свою голову мне на плечо. Мне просто визжать от ярости хотелось! Я стала извиваться, отталкивая его, но мои руки очень быстро оказались зажатыми и поднятыми над головой.
— Ты знаешь, когда вот так извиваешься, прижимаешься ко мне так тесно. И это очень волнует меня.
Я, конечно, прекратила двигаться тут же, испуганно глядя на него. Он казался спокойным, но я чувствовала просто, что он злиться сейчас. И он прижимался ко мне слишком сильно. Твердый, как каменная глыба, о которую я только разбиваться в кровь могла.