Главное — не напугать, она и так слишком напугана. Оборот. Чёрт! Это её первый в жизни оборот, а она неподготовленная, и сейчас её человечность мечется и натыкается на звериный разум. Джесс, бедная девочка. Мы щенками это проходили, и нам было намного легче видеть и понимать.
— Тихо, — прошептал я, и голос мой прозвучал будто в вакууме. — Я не причиню вреда.
Её глаза — янтарные, с вертикальными зрачками — встретились с моими. В них читалась борьба: страх, недоверие, но и что‑то ещё… Что‑то, отзывающееся в моей душе.
Я медленно, стараясь не напугать, провёл рукой по её спине. Шерсть была мягкой, но горячей от лихорадки. Она издала тихий, жалобный звук, и моё сердце сжалось.
— Всё будет хорошо, — снова прошептал я, уже увереннее. — Я помогу.
Осторожно, словно она была сделана из хрусталя, поднял её на руки. Она была легче, чем казалась, но дрожь, пробегавшая по её телу, говорила о том, насколько ей плохо. Её голова безвольно опустилась на моё плечо, а дыхание стало прерывистым. И запах, он просто заполонил меня, я только теперь осознал — насколько, и сжал зубы, услышав их срежет.
Свои стояли и смотрели непонимающе, боялись подходить, но я чуял конкуренцию. Волчица. Сердце уже давно билось в бешеном ритме. Мысли путались. Как ей помочь? Как успокоить?
— Держись, — сказал я, прижимая её к себе. — Мы поедем к Мэту, он поможет. Обязан помочь!
Бежал я уже не сдерживаясь. Волк внутри меня рвался наружу, но я держал его под контролем — сейчас важнее было доставить её в надёжное место. Помочь вернуть человеческую форму, пока зверь не поглотил её. Иначе быть беде.
Подойдя к машине, уложил волчицу на заднее сиденье, накрыв своей курткой. Её трясло. Нет, не от холода, с такой шубкой, как у неё, можно и в сильные морозы бегать. Трясло от страха, от неизвестности и непонимания. Она снова заскулила. Её глаза были полузакрыты, но она всё ещё была в сознании.
— Потерпи, моя хорошая, — сказал я, заводя двигатель.
Она лишь тихо вздохнула, будто понимая. Но нет-нет да поскуливала, еле слышно. И это резало по сердцу.
Какого чёрта Джесс оказалась волчицей? Почему я раньше этого не учуял, ещё в домике? Чувствовал ли я тогда что-то такое? Скорее всего, да, но принимал за другое. Дурень!
Дорога до офиса Мэта заняла меньше времени, чем я ожидал. Я гнал. Старался выжать из машины максимум. Всё это время я то и дело оглядывался на заднее сиденье, проверяя, как она. Её дыхание становилось ровнее, но тревога в глазах выдавала, как ей на самом деле паршиво.
Когда мы приехали, я вынес её из машины и постучал в дверь. Мэт открыл почти сразу — видимо, ждал. Его глаза расширились при виде волчицы, но он быстро взял себя в руки.
Он кивнул, отступая в сторону, чтобы пропустить нас внутрь.
— Неси её во второй кабинет. Там есть кушетка, я сейчас к вам подойду, — он, на удивление, держался спокойно.
Мне бы его спокойствие, я нервничал, психовал. Но старался не выдавать себя, чтобы не напугать волчицу. Сейчас она выглядела беззащитной и измотанной. Я буду за двоих.
Погладив её, оглянулся на открывшуюся дверь. И замер истуканом — её я здесь не ожидал увидеть.
Глава 18.2
Катрин Верст стояла в дверях — бледная, дрожащая, с расширенными от ужаса глазами. Её взгляд метался по комнате, пока не застыл на волчице. Зрачки расширились, дыхание участилось. Боится.
Волчица приоткрыла глаза, увидела Катрин и заскулила, пытаясь сползти с кушетки. Я мгновенно придержал её, зафиксировав на месте.
Узнала.
А вот Катрин в ней видела лишь зверя — не подругу, не человека. Если бы она только знала… Но девушка молчала, лишь шагнула назад — прямо в объятия Мэтконара. В лапы зверя. Который страшней и опасней Джесс в тысячу раз.
Мэт обвил её талию рукой и прижал к себе, провёл носом по шее, вдыхая запах. От страха из-за волчицы Катрин не замечала его жеста.
Я лишь закатил глаза. Ну, конечно. Время выбрано идеально. У нас тут катастрофа волчьего масштаба, а он хвост распушил. Судя по тому, как замерла Катрин, она ещё не решила: бежать от волчицы или отступить от Мэта.
Тяжёлый вздох волчицы разорвал напряжённую тишину.
Джесс, девочка моя… Она начала осознавать, что подруга её не признала. И, положив мордочку на лапы, тихо заскулила. Теперь оставалось только ждать, а время играло против нас. Зверь мог поглотить её сознание, навеки запечатав человечность в волчьей шкуре.
— Мэт, — прокашлявшись, я решил прервать его любование Катрин.