В голове царил хаос, от воспоминаний не осталось и следа, мысли ушли на второй план.
Глава 20.1
— Нет, это неправильно… — разорвав поцелуй, я не могла сделать глотка воздуха.
Страх со вкусом страсти и соли. Теперь я дословно понимала это выражение, прочувствовав его на себе.
— Катрин, — взгляд психолога горел, в нём пылало пламя его души.
Мне уже мерещится его зрачок. Такой неправильный… Звериный! Но сердце отдавалось стуком, и почему-то именно сейчас я словно стояла на краю пропасти, делая для себя выбор. Сгореть в огне страсти или прекратить всё и вернуть на круги своя? Я запуталась в себе, в жизни и во всём, что происходит вокруг.
Его взгляд зачаровывал, и я готова была снова наплевать на всё. Но всегда есть чёртово «но»: если я ошибусь с выбором, то сгорю изнутри и буду съедать себя мыслями. Чёрт!
— Мне нужно… — тихо прошептала я, но не смогла закончить фразу.
Куда? Зачем? Мысли путались. Воспоминания о волках всплывали в памяти как картинки. Мэтконар пристально смотрел на меня, и в его глазах я видела борьбу — между профессиональной этикой и тем, что рвалось наружу. Его рука всё крепче сжимала моё предплечье, а вторая с нежностью гладила руку.
Не выдержав такого испытания, решила, что всё-таки мне надо отпрянуть, отойти от него подальше. Я сгорю вместе с ним! А он окунётся в мой ад. Где снова волки, волки и ещё раз волки. Мне уже казалось, что я несу какой-то бред. Я становлюсь сумасшедшей? Или? Тяжело принять выбор или принять себя.
Собрав все силы, я всё-таки оттолкнула его от себя.
— Мисс Катрин, думаю, на сегодня хватит, — он тяжело вздохнул, неохотно поднялся и сделал шаг от меня.
Но его пальцы на мгновение задержались на моём запястье, будто он не мог заставить себя разорвать контакт.
— Но, прежде чем вы уйдёте, я должен дать вам несколько рекомендаций.
Он вернулся к своему столу, достал блокнот и начал писать, стараясь не смотреть на меня. Голос звучал сдержанно, почти холодно, будто он намеренно выстраивал барьер.
А я? Мне стало холодно. Что я творю? Почему такая реакция?
— Во‑первых, ведите дневник эмоций. Записывайте всё: страхи, образы, даже мельчайшие детали снов. Это поможет нам отследить триггеры. Во‑вторых, попробуйте технику «безопасного места»: каждый раз, когда почувствуете приближение паники, мысленно переноситесь в место, где вам спокойно. И, наконец… — он помедлил, — ограничьте контакты с теми, кто может усиливать ваше тревожное состояние. В том числе с вашей семьёй.
Я кивнула, но внутри всё кричало: «А как же ты? Ты — часть этого состояния или спасение от него?»
— И ещё одно, — добавил он, поднимая на меня взгляд. В нём снова мелькнуло то самое пламя. — Если почувствуете, что не справляетесь — звоните. В любое время. Это не нарушение границ. Это часть терапии.
Выходя из кабинета, я невольно оглянулась. Мэтконар стоял у окна, сжимая в руках свои записи. Его силуэт дрожал в полумраке, а за спиной, в отражении зеркала, мне на мгновение показалось… движение. Тень. Или волк?
Я рванула к выходу, сердце колотилось в ушах.
«Это просто игра воображения», — твердила я себе. Но страх уже впивался когтями в сознание, а в голове звучал его голос: «Звоните. В любое время».
Что, если это не просто профессиональная забота? Что, если он — мой единственный шанс выжить в этом кошмаре?
Холод, тоска, одиночество…
Эти чувства обрушились на меня, как только я вышла за дверь, попрощавшись с ним. Чёрт. Прислонившись затылком к двери и выдохнув, я закрыла глаза, досчитав до трёх. Обо всём подумаю позже, когда буду дома одна. Но хочу ли я быть одна?
Вышла на улицу. Ночной воздух обжёг лёгкие, но не смог прогнать ощущение, что за мной следят. Каждый шорох в переулке отзывался в висках бешеным стуком сердца. Паранойя? Я почти бежала к машине, то и дело оглядываясь. Тени удлинялись, сливались, принимали очертания… Нет, нельзя поддаваться. Это просто игра воображения.