Дорога домой превратилась в мучительный ритуал проверки. Замки — все семь — я открывала и закрывала трижды, проводя пальцами по каждому механизму, убеждаясь, что они действительно заперты. Окна — все до единого — я перепроверила, дёргая рамы, прижимая ладони к стёклам, будто пытаясь ощутить малейшее дуновение чужого присутствия. В гостиной включила все лампы — до единой. Свет резал глаза, но темнота была страшнее.
Только после этого я позволила себе опуститься на пол у книжного шкафа. Пальцы дрожали, когда я вытаскивала потрёпанный том — архив семьи Верст. Кожаная обложка потрескалась от времени, страницы шелестели как сухие листья. Я листала их, проглядывая знакомые строки о лунных циклах, волчьих тропах, древних клятвах.
Но сегодня мне нужно было конкретное — то, что я прежде пропускала, считая мифом. В то, во что я не верила. И пересматривала заново фотографии, где были двойники этого города. Кажется, я точно схожу с ума.
И вот оно — в середине тетради, выведено выцветшими чернилами:
«Когда кровь древнего рода пробудится, избранная должна связать судьбу с одним из оборотней. Лишь их союз…»
Строки затёрты, и не разобрать слова. Почему всё так всегда заканчивается? Что принесёт такой союз? Мамочки… Я и вправду собралась поверить в оборотня? И в брак с ним? Бред! Но разум твердил другое. Волки не просто так меня преследуют. А что, если всё это правда, и я уже чья-то невеста?
От страха отпрянула от записей, поджала ноги к телу и, обхватив их руками, дала волю слезам.
Связь с оборотнем. Не просто контакт, не просто договор — брак… И что он сделает со мной потом? Неизвестно! Строки стёрты. А что, если там было написано, что он меня после этого должен убить? Нет! Этого точно нельзя допускать. Уехать? Попытаться покинуть город, как и просила Джесс? Но как? Они меня найдут!
План созрел в голове неожиданно, и, казалось, всё должно было пройти без проблем. Руки сами потянулись к телефону. Номер Мэтконара горел в памяти как маяк. Но я одёрнула себя. Он психолог. Он не может быть… одним из них. Или может? Его взгляд, его прикосновение — было ли в этом что‑то нечеловеческое?
Его взгляд… Игра воображения? Или нет?
Столько вопросов и ни одного ответа.
За окном промелькнула тень. Я подскочила, почти закричала. Но, присмотревшись и услышав стук, поняла, что это просто ветка. Просто ветер, который качнул ветку. Опустила глаза и заметила выведенные строки в одном из дневников: «Ищи того, кто видит тебя насквозь. Кто не боится твоей тьмы. Он — ключ».
И я всё-таки сделала то, что посчитала самым безопасным — набрала номер телефона того, кто мог мне помочь.
Глава 21. Волчица из легенды: Солнце или Луна?
Мэтконар
Я стоял у окна, рассеянно проводя пальцами по холодному стеклу. Внизу, в сумраке городских улиц, мелькали чужие, безразличные огни. В голове снова и снова прокручивался последний сеанс: её дрожащие губы, слёзы на щеках и тот момент, когда я не смог сдержаться. Это уже становится привычкой. Вкусной привычкой.
Отрицать очевидное бессмысленно. Меня тянет к Катрин как магнитом, и весь мой тщательно продуманный план рушится. Или он рухнул, когда я впервые попробовал её вкус в лесу? Несомненно. Но я всё ещё задаюсь вопросом: не перегнул ли я палку с запугиванием?
Появление монстра в её доме было лишним. Явно. Признаюсь сам себе. Я напугал не только её, но и её сестру. Осознавая это, я поморщился. Эмоции берут надо мной верх. Но её искренний страх, её доверие задели что-то во мне, что-то ещё живое.
«Стереть ей память? — сжимая кулаки, размышлял, метался в своих мыслях. — Нет. Она должна запомнить. Должна думать обо мне».
Желание рвануть за ней, прижать к себе, унести в свою берлогу — первобытное, звериное — всё ещё пульсировало в висках. Нельзя! Не сейчас. Время ещё не пришло, и она не готова принять то, что ей предначертано.
Моё проклятье — её наследие, и она просто сбежит, если узнает, что ей придётся выйти за меня замуж и умереть. Терапия не пройдена, и у нас осталось всего несколько сеансов до ритуала.
Виски запульсировали с острой болью. Волк прорывался наружу.
Тяжело вздохнув, я подошёл к зеркалу. В отражении не человек — чёрный волчара, глаза горят янтарём, клыки чуть видны в оскале. На цепи. Всегда на цепи, когда мне это надо. Злится, рвётся наружу, хочет власти и свободы. Но нас не разделить, и нам надо сосуществовать на равных, иначе один из нас погибнет, если уступит место.