Глава 3. Полночь страха
В комнате окна были широко открыты, ветер обдувал мои мокрые от слёз щёки. Я не могла поверить. Боль разрывала изнутри. Мне столько лет врали, а теперь как щенка выкидывают из дома. Наследство бабушки! Зачем оно мне? Я и без этого особняка прекрасно жила. Почему бабка не появлялась в моей жизни? Всё просто: она хотела разрушить её одним завещанием.
— Катрин? — Алекс тихо вошла в комнату и прикрыла дверь. — Может, поговорим?
Сейчас сестрёнка распустила волосы — брюнетка, как и я, только у меня вьющийся волос, а у неё прямой. Если встать около зеркала, мы и вправду будем похожи как две капли воды. Но мы чужие. Не сёстры.
— О чём? Что ты родная, а я нет? — со злости процедила я и посмотрела на сестрёнку. — Прости, это всё нервы. Ты не виновата, что у родителей есть тайны.
Алекс присела на кровать и посмотрела на разбросанные вокруг вещи. После подняла на меня взгляд.
Картина ещё та: зарёванная сижу на полу и собираю чемодан.
— Может, это к лучшему? — неуверенно произнесла она. — Представляешь, огромный особняк, без надзора родителей. Твоя жизнь круто поменяется! А ещё, может, наконец-то встретишь свою любовь...
— Сейчас главное не любовь, а понять мотивы бабки, — откинувшись спиной к шкафу, я закусила губу.
— Думаешь, что она хотела бы навредить родной внучке? — Алекс прикрыла рот ладонью, глаза её сделались большими. — Хотя, Катрин, ты права!
— Да? — что-то быстро она со мной согласилась.
— Странно всё это. Не появлялась в твоей жизни, не интересовалась твоим здоровьем, — сестрёнка начала загибать пальцы. — А тут раз — и всё тебе. Ещё и условие поставила прожить там три месяца. Почему именно такой срок? Что за особняк?
Насчёт последнего я думала: почему именно три месяца и почему сразу нужно переезжать туда после смерти бабушки? Вопросов много, и ответы я смогу узнать, только когда заселюсь в этот злосчастный дом. Страшнее всего, если это на самом деле дом с приведениями. Б-р-р! Не трусиха, но жутко.
— Ты будешь ко мне приезжать с ночёвками? — мысленно я умоляла её сказать «да». Так мне будет не страшно.
— Конечно! Катрин, я бы и сейчас поехала, но отец... — договорить ей помешала резко открывшаяся дверь.
Грохот открывшейся двери заставил нас с Алекс синхронно повернуть головы на шум. Папа стоял на пороге уже одетый и, сложив руки в карманы, обводил комнату взглядом. Подслушивал? Стоял за дверью? Ничему уже не удивлюсь. Взгляд его не выражал ничего приятного.
— Готова?
Оглядев свои чемоданы, кивнула ему.
— Сейчас я всё спущу в машину, выходи минут через десять, прогрею к этому времени.
— Мама? — нельзя вот так просто уехать и не поговорить с ней.
На сердце скребли кошки, а внутри был порыв бросить всё и отказаться от этого переезда, и остаться со своей семьёй. Обнять крепко своего медведя и пнуть чёртовы чемоданы ногой. Катись в пропасть злосчастное наследство! Мы вместе бы придумали, как обойти этот странный договор, и выплатили всю неустойку.
— Она на кухне, — отец тяжело вздохнул. — Алекс, помоги мне двери открыть.
Кухня. Сегодня здесь столько разговоров и тайн! А ещё недосказанности. За все годы столько новостей и потрясений с нами не случалось.
Мама сидела, отвернувшись к окну, её плечи подрагивали. Плачет.
Подойдя ближе, положила ей руки на плечи и прижалась щекой. Мама... чужая, но родная по-своему. Кто мне заклеивал коленки и лечил детские болезни? Она! И никто не сможет у меня отнять мою любовь к родителям и заставить отказаться от них. Сердце сжалось от боли из-за расставания с ней. Мамочка моя.
— Мам, — тихо позвала её я, а по щеке то и дело катились слёзы. — Всё будет хорошо, правда же?
— Катрин! — мама резко повернулась и обняла меня, а после зашептала: — Обещай, что бы ни случилось, ты нам расскажешь. Если нужен будет совет — наберёшь меня незамедлительно. Обещаешь?
— Обещаю, — оторопев от её быстрой речи, перестала плакать. — Но что может со мной случиться?
Мама закусила губу и посмотрела мне прямо в глаза. В её взгляде читался испуг, страх и много всего такого, отчего по моим рукам побежали мурашки. Запугивает? Или боится сама? Её руки вцепились мёртвой хваткой в мою, и она покачала головой.
— Катрин, детка... — набрала побольше воздуха в лёгкие. — Тебе стоит бояться...
Протяжный гудок автомобиля прервал наш разговор. Отец торопит.