Я видела и слышала всё, но ничего не могла понять. Казалось, я нахожусь в каком-то вакууме, и то, что я сейчас слышу, было диким.
— Встань! — прорычал он, являя мне своё истинное лицо.
Мамочка, он оборотень! Куда я влипла? Я в ловушке, в которую угодила сама. Что теперь он со мной сделает?
Но он тут же исчез из моего поля зрения, и без его приказа я не могла повернуться. Только чувствовала, что он там, за моей спиной.
Глава 25.1
Гипноз! Что вы знаете о гипнозе? Только то, что читали или видели по телевизору. Вот только гипнозы бывают разные, где ты не помнишь, что было от щелчка пальцев до стоп-слова. Страх сковывал меня сейчас от осознания, что я сама согласилась на это. Он ввёл меня в один из гипнозов, где я всё слышу и чувствую, где я не хозяйка своим действиям. Он обманул меня!
— Катрин, — его голос, как шелест листьев, разносится неподалёку от меня. — Послушная моя девочка...
Мне не мерещится? Гортанный рык прошёлся по волосам, словно зверь дышит мне в спину. От страха быть растерзанной сейчас и не издать ни звука моё сознание заметалось в поисках двери.
Не сбежать! Что происходит?
— Если бы ты знала, что может делать волчья сила, — пророкотал он, облизнув мочку уха, обдавая теплым дыханием. — Повернись! — приказной тон разлетелся по комнате.
Моё тело слушалось его, не меня. Ужас! От увиденного по позвоночнику прокатилась ледяная капля. Зажмуриться? Нет, он не позволит.
— Ты такая сладкая, — он сделал шаг вперёд, приближаясь ко мне почти вплотную. — Ляг!
Рык. Громкий и бескомпромиссный. Кушетка под спиной прохладная, как зима, что царит в горах нашего городка. Сегодня здесь прохладно, и холод здесь ни при чём, сеанс принял другие обороты.
— Расстегни пуговицу, — его взгляд гулял по моему телу, зверь облизывался. — А лучше, — он задумался, игриво приподняв коготь. — Страшно? Расстегни все пуговицы!
Пальцы послушно выполняют его команды. Чёрт! Я всё вижу и чувствую, но я не могу и звука произнести. Ни отказать и ни уйти.
— Сейчас я просто с тобой играю, — он наклонился ниже, проводя когтем по кромке блузки, задевая очертания белья. — Ты не вспомнишь про этот сеанс, пока я не позволю. Обещаю, я верну тебе воспоминания этого дня. Когда на ритуальном камне в день проклятых буду перегрызать твою нежную шею...
Он провёл остриём по кромке лифчика, задевая его край, спустился ниже, огибая пупок и рисуя незамысловатые узоры.
Играет. И мне бы воскликнуть, оттолкнуть, но тело слушается его. И только сейчас я осознаю, что моё тело реагирует на его прикосновения. Не так. Оно его не отторгает, наоборот, принимает, и внизу становится влажно.
Дыхание участилось, когда он одним рывком стянул с меня юбку, оставляя лишь в одном в нижнем белье.
— Скинь блузку с плеч, — его взгляд встретился с моим.
Он заведен, и ему нравится всё происходящее, а мне остаётся только слушаться, и я сняла блузку с себя. Она упала к моим ногам, скользнув по рукам как шёлк. Моих плеч коснулся холодный воздух.
Мэтконар обошёл меня вокруг, и его плотоядный взгляд не сулил ничего хорошего. Но я снова не могла повернуться, только ощущала его дыхание за спиной. Но через секунду моё тело вздрогнуло.
— Хочу тебя, — прошептал он на ухо, вызывая волну электрических зарядов по телу.
Он прикоснулся губами к моему плечу, а после его язык скользнул по шее, прокладывая себе путь вверх, оставляя мокрую дорожку. Одной рукой он обхватил меня за талию, притягивая к себе, и я почувствовала его горячее тело спиной. Успела только вздохнуть, набрать прохладного воздуха в лёгкие, перед тем как упасть в горячую пропасть.
Когда он успел раздеться? Но тут же моё сознание охватило другое чувство. Второй рукой он расстегнул лифчик, что упал к моим ногам, и обхватил нежно грудь, сдавливая сосок, прокатывая его подушечками пальцев. Мой стон эхом прокатился по кабинету.
— Сладкая… — шептал он, оставляя лёгкие прикосновения губами на моей шее.
Каждое касание отзывалось в теле сладкой истомой, заставляя сердце биться чаще. Дыхание и вовсе сбилось. За секунду он развернул меня в своих руках и жадно впился в мои губы. Подчиняя меня и властвуя надо мной.
Зверь. Настоящий зверь, что сейчас присваивал себе. Его руки то грубо сжимали, то гладили нежно. Контраст грубости и нежности сводил с ума похлеще, чем все сущности мира, запугивающие меня до этого. Сейчас я утопала в страсти и в лапах самого главного монстра — моего психолога.
Он обхватывал мою грудь и скользил языком от мочки уха до сосков. И вновь возвращался обратно, впиваясь в мои губы. И только спустя время я поняла, что мои руки крепко обнимают его, а губы отвечают на поцелуи.