— Там пришли… — дверь приоткрылась, и тихий шёпот пронёсся по комнате.
Я вздрогнул — впервые за несколько сотен лет. Голосок детский, не наигранный, полный страха.
В приют для волчат я приехал, чтобы справиться с агрессией. Потому и боится, да ещё и новенький, чужой среди своих. Пацан не виноват, но ему пришлось наблюдать, как я выплёскиваю отчаяние.
— Зови, — отозвался я, махнув рукой.
Дверь скрипнула и тихо закрылась, лишний раз не нарушая тишину. Напугал-таки слишком. Кто мог прийти? Всех наших давно созвали в лес — рыщут, обыскивают, ищут малейшую подсказку. Дорога, ведущая от моего офиса к рыбацкому дому, не такая уж длинная. Но новостей уже не было час.
Дверь вновь открылась — и на пороге показался тот, кого я был очень рад видеть. Он поможет. Я не сомневался, что он приедет сюда. Но не ждал его так скоро. Виктор, брат Арсения, облокотился о косяк, сложив руки на груди. И мне ой как не понравилась его ухмылка. Этот чертяка знает больше, чем говорит.
— Не пьёшь? — он приподнял бровь и усмехнулся.
— Как видишь, — махнув рукой, я уставился на него, ожидая вариантов и предположений.
Виктор тяжело вздохнул, а после протянул руку за пояс и достал нож — огромный, тёсаный, но покрытый чем-то зелёным.
— Смотрю, и место расчистил для встречи, — он припал на одно колено посреди комнаты, чем ввёл меня в ступор. — Вон те стулья ещё убери и мальца отправь за свечками.
— Ты же не хочешь сказать… — я осёкся, наблюдая за недобрым оскалом.
— Без вариантов! — прорычал он, втыкая нож в пол.
Пацан крутился рядом — его тень мелькнула быстро из-за двери. Услышал и всё понял. Смышлёный парень растёт.
Я вытащил ненужные стулья и смотрел, как Виктор, воткнув нож, очерчивает вокруг себя огромный круг. Дерево под ножом трещало, в этот круг выплёскивалась ярость.
Силён волчара, но сейчас всё делает вполсилы, в этом я не сомневался. Давно я таким его не видел: в последнюю нашу встречу он выглядел наглым ублюдком. Сейчас же был слишком сосредоточен на круге.
Мы не были друзьями, но я абсолютно уверен: ему можно доверить свою жизнь не глядя. А мне вот кто-то мог доверить свою жизнь? Например, моя Катрин?
Помотал головой, сбрасывая наваждение. Не сейчас. Но эти мысли, они всё чаще появлялись в моей голове.
От размышлений отвлёк грубый бас и громкий хлопок в ладоши.
— Начнём! — Виктор принял у пацана свечи и расставил по периметру комнаты. — Так, пацан, тебе пора к друзьям.
Он широко открыл дверь, выпроваживая лишнего свидетеля.
— Мэт, встань возле окна, но помни: заходить за круг нельзя.
— Почему? — понимал, что опасно, но интересно, что будет.
— Сгоришь! — хохотнул он, оскалившись. — Всё, что ты увидишь здесь и сейчас, останется между нами. Никто и никогда не должен услышать о происходящем из твоих уст.
Я кивнул — спорить с мясником не хотелось. Виктор славился своими боями насмерть, и вступать с таким в конфликт опасно. Но вот сколько ни рассказывал Арс о его вареньях, никогда и ни за что не поверю в его кулинарные способности. Это убийственная машина — и ягодки? Рядом точно не стояли!
Додумать я не успел: в комнате воцарился мрак. Холодный пар вырвался изо рта — свечи ещё не зажгли, но комнату накрыла тьма. Ничего не разобрать. Но через секунду Виктор произнёс слова на неизвестном мне языке.
Я не мог определить, что за язык, узнавал лишь акцент и отдельные слова. По рукам прошёл холодный ветер — в комнате явно похолодало на пару градусов. Мерзкий холод, его не описать, только ощутить и продрогнуть до костей.
Атмосфера вокруг затягивала куда-то в неизвестность. Я невольно поёжился. Стал свидетелем нечто таинственного?
Когда свечи вмиг вспыхнули огнём, словно языки пламени хотели вырваться ввысь, в комнате по кругу, очерченному Виктором, стали появляться девушки.
Ведьмы!
Я слышал о них много всякого, но никогда не думал, что увижу воочию.
От их появления в комнате стало ещё холоднее. Я смотрел на всё происходящее, не моргая. Удивляло, что ведьм всего три, когда в их клане должно быть шесть — великие и несломленные. Стоило только вспомнить об остальных, как за их спинами проявились серые дымки, чьи очертания напоминали призраков. Их образ не вызывал отвращения, но слишком сильно притягивал к себе взгляд.