……………………………………………..
На каком-то этапе жизненного пути человек перестал различать грань между правдой и вымыслом, между сознанием и подсознанием. В его голове словно все стерлось; причем раз - и навсегда. Теперь все было до боли понятно, приятно, и всегда приемлемо. Закрытых тайн не существовало. Любые возникающие вопросы разрешались мгновенно. Ничто не способно было ни повергнуть в шок, ни удержать от тотчас же реализуемого желания глубже вникнуть в вопрос. Запретных тем не было вовсе. Как он - так и ему - можно было обо всем говорить. Как он - так и ему - можно было возражать. Как он - так его - можно было не слушать вовсе. Полный либерализм. Полная свобода. Полная симпатия всегда и везде.
Однако проходило время, и человеку стало скучно. Все, что было возможно (и что необходимо ему), у него уже было. Не стало ничего нового под солнцем, что будет - то уже было, а что было – то точно также будет. Мир идет по кругу, заключил он. И то, что до него это понимали другие (Экклезиаст) – убедило его в том же самом. Значит, нужен был порыв. Значит, нужно было именно сейчас, когда он столь удивительным образом (удивительным для других, но не для себя) всего достиг, найти то нечто, что способно будет вернуть вкус к жизни.
И у него это получилось. На этом он заработал свой следующий миллиард. После чего к миллиарду приписал нуль. Умножил полученную сумму сначала в двое, после втрое. Понимал, что нужно остановиться, но уже не мог. Когда сумма его личных сбережений превысила отметку сто миллиардов долларов…
Часть 2 Глава 2
Проект знание – как человек назвал собственное изобретение – приносило свои плоды. Раньше у него самого, нет-нет, да возникали мысли по поводу того, что ничего не выйдет. Но если подобные мысли и начинали зарождаться, они никогда не доходили до своего финала, полностью стираясь из памяти.
И он шел дальше.
Он все время шел дальше. Это единственное (одно из единственных?!), что его отличало от других. Когда-то давно он часто испытывал недовольство от непонимания со стороны других. Научился не замечать этого, допуская, что люди – это просто люди. Со всеми своими природными страхами, комплексами, невротическими привычками. Это помогло ему не останавливаться. Это помогло ему выжить. Это помогло ему понять (для самого себя) механизмы любого понимания бытия. Осознав, что не бытие определяет сознание, а то, что у нас внутри – способно проектировать себе такое будущее, какое необходимо; и даже сверх того, если есть к тому умение преодолеть природное сопротивление.
Подобное сопротивление человеку приходилось взращивать. Поначалу было трудно. Он стал искать выход. Со временем понял (озарило…), что для победы над жизнью ему нужны знания. Вооружен – значит защищен. И он стал накапливать эти знания.
Период накопления знаний проходил порой и странным и загадочным образом. Не всегда ему все удавалось. Из случайных сбоев он не только находил выход, но и обращал их во благо себе. Жизнь постепенно приобретала свой удивительно-загадочный колорит, который способствовал тому, чтобы не только жить, но и жить весьма успешно. Успешность в таком случае было сродни чему-то до запредельности прекрасному, в чем-то таинственному, отчасти удивительному, а также познавательному и необходимому, прежде всего, для него. Если кто-то говорил ему что-то против, он находил, что такой человек его не понимает, и чтобы не тратить собственное время жизни и силы (ибо при споре всегда безвозвратно расходуются душевные способности и впустую прожигается жизнь), человек вычеркивал того, кто мешает, ему из собственной жизни, подумав при этом, что если бы он был диктатором как в своё время Гитлер или Сталин, наверное, такого спорщика следовало расстрелять. Но так как времена другие, да и он не диктатор (любой диктатор все равно будет осужден современниками и останется в памяти потомков, потому диктаторы в отличие от других людей, могли делать что хотели), в общем, человек попросту исключал тех, кто мешал ему по жизни из собственных прижизненных контактов (рассудив, что если угодно богу и он ошибся, после смерти они встретятся на небесах или в аду - и там разберутся да договорятся). Человек всегда предпочитал «договариваться».