…………………………………………
Я, конечно же, не сдавался. Я всеми силами верил, что пройдет еще какое-то время, и я наконец-то разберусь со всем происходящим со мной, а то еще (как тешил себя надеждой) научу других.
Глупец. Самому бы разобраться отчего я делаю то или то-то, когда на самом деле может даже и не желаю того. Но почти тут же чувствую, что нечто незримое ведет меня на пути… Да только ему известному пути. Мне если и дает какие указатели, то только так, не корысти ради, а просто чтобы совсем мне не сойти с ума. Ибо будь кто иной на моем месте – сошел бы, уверяю вас, давно бы уже сошел. Если не с ума, то точно с неких рельс понимания действительности. Бытия в общем. Что, в принципе, одно и тоже.
Одно и тоже моему восприятию, но, наверное, еще не совсем одно и тоже всему тому, что казалось и тогда и сейчас мне. Когда тогда? Да не в первый же год жизни я начал анализировать (делать неуверенные попытки, точнее) разобраться отчего совершаю я то или это. Так было и раньше. Так и теперь. Так, вероятно, будет происходить после. Вот разве что, как говориться, чем дальше в лес, тем больше дров. То есть чем более анализирую собственную душу, тем больше понимаю всю призрачность разгадки в силу, опять же, понимания величественной многогранности происходящего процесса. И иного не дано. Судьба, однако.
Глава 3
Чем больше я думал о судьбе, тем больше готов был то склониться к величию ее (и, соответственно, ничего больше не предпринимать), то наоборот – хотелось во что бы то ни стало преодолеть загаданность происходящего и сделать что-то совсем не так, что-то из рамок вон выходящее, чтобы сбить с панталыку судьбу.
Глупец. На то она и судьба, чтобы самой руководить нами.
…………………………………………
Иногда пагубные для психики состояния как будто отпускали меня. Но я уже боялся даже радостно вздохнуть, потому что знал, что вскоре все непременно повторится. И может даже с еще худшими для меня последствиями (девиациями души). Поэтому постепенно выработал модель «невмешательства» в происходящие процессы жизни. Словно жизнь и была, но я ее все больше старался замечать лишь как сторонний наблюдатель. Так было легче.
Легче – еще не значит, что выгодней. И я отдавал полный отчет (пока еще отдавал!), что может никогда и не выберусь из тех кошмаров разума, которые уже начинали периодически преследовать меня. Но пока даже их явное (или неявное) выражение я не мог достаточно четко констатировать. Потому что было пока непременно ясно одно: мне следовало с этим жить. И жить, по возможности, без излишних потрясений. Что я, впрочем, и делал.