- Предполагается пять лет. Причем за первые четыре года всю сумму босс готов перевести сразу после вашего приезда к нему, а за пятый год заплатить ровно столько же, сколько за четыре предыдущие года. Итого при самых скромных подсчетах за пять лет работы вы заработаете почти два с половиной миллиарда долларов. Если точнее – один миллиард четыреста миллионов долларов.
- Спасибо, я тоже умею считать, - как можно вежливее ответил я. – доллары американские?
- Конечно.
- И на всем протяжении контракта все текущие расходы…
- Да, любые ваши расходы, касаемые необходимости жизни и выполнении работы, шеф берет на себя.
- Шеф? – переспросил я (подумав об «его величестве»).
- Шеф, - кивнул он, сделав вид что не заметил сарказма.
- А через пять лет я могу уехать?
- Нет. Через пять лет вы должны исчезнуть.
- То есть? Меня убьют?
- Нет, что вы, - смутился он. – Вы лишь навсегда должны исчезнуть из поля видимости. Причем, не только сменить имя, отчество, фамилию (впрочем, по условиям контракта, вы это должны сделать уже в случае вашего согласия; а через пять лет еще раз), но и внешность, возраст, страну проживания, гражданство, язык, на котором говорите, в общем, абсолютно все.
- Деньги при этом останутся при мне?
- Конечно. О сохранности денег можете не беспокоится. Их получить сможете только вы. Причем, независимо какую будете иметь внешность и как зваться. Шеф (его величество, - улыбнулся он) это уже предусмотрел и вам лично расскажет сам по вашему прибытию к нему.
- А если я откажусь?
- Воля ваша. Только в таком случае никто из смертных мира сего не станет иметь с вами дела.
- Тоже по распоряжению его? - Я показал пальцем в небо.
- Да, - кивнул он. - Но согласитесь, предложение того стоит.
- Как знать, как знать, - задумчиво протянул я.
- Вас смущает то, что должно произойти через пять лет?
- Если честно, и это тоже. Меня пока вообще все смущает.
- Но ведь через пять лет контракт может быть пролонгирован.
- Это тоже возможно? – удивился я.
- Да. И в таком случае сумма вашего вознаграждения будет увеличена в десять раз. И составит десять миллиардов долларов в год. Контракт будет перезаключен на следующие пять лет и далее еще на столько же. А по окончании, в общей сложности, десяти лет работы - вы получаете в качестве бонуса премию в десять миллиардов долларов.
- Суммы у вас словно намеренно запредельные, - пошутил я.
- Вы не спрашиваете, что с вами будет через десять лет?
- Что со мной будет? – уточнил я. – И что же со мной будет?
- Ни-че-го! – радостно протянул Илья Борисович.
- В смысле: «ничего»?
- Вас убьют.
- То есть?!
- Шутка. Вас полностью отпустят. Но если вы хоть кому-то скажете о том где были, то обязуетесь выплатить штраф в сто пятьдесят миллиардов долларов и у вас отрежут пальцы рук.
- Это тоже шутка?
- Только про пальцы.
Часть 2 Глава 6
Ситуация начинала выходить из под моего контроля. Я понимал, что когда на кону такие большие суммы - они неспроста мне достанутся. Если, конечно, еще достанутся. При этом я допускал, что все – если можно так выразиться – еще не совсем так, как то было на самом деле. Да, мне что-то такое всегда говорили обо мне. Но в мире есть люди достигшие большего, причем за меньший промежуток времени и не с такими потерями. Значит, здесь дело было скорее всего в личным симпатиях ко мне самого Казимира Радиковича. Но ведь я его не знал? Откуда же мог он знать меня? Разве что…
Я задумался вот над чем. В течение моей жизни я оказывался знаком со значительным количеством людей. Большинство их них не оставили в моей памяти никакого следа, и все, что осталось – это лишь походило на фрагментарные воспоминания, причем, без каких-то особых деталей в памяти. Лиц, что понятно, я тоже не помнил. Как не помнил и имен. Наиболее быстро из моей памяти всегда уходили лица и имена. Оставались какие-то отдельные фразы. Сохранялись образы, но это было настолько неточно, что я даже не мог бы поручиться за то, что они соответствовали какой-то истине, ибо образы людей из жизни всегда смешивались как с образами киногероев, так и производного от моего воображения. В итоге, что-то достоверно точно утверждать я не мог. Да и никогда бы не решился. Но вот вполне могло так оказаться, что в памяти кого-то из тех, кого я когда-либо знал, сохранились совсем иные воспоминания обо мне. Причем, я не только допускал подобное, но и был даже уверен.