За неделю до того были уволены все слуги Казимира Радиковича. Причем, все те, кто находился в тесном контакте со мной (девушка Лида, состоящая на должности моего секретаря, два моих спарринг-партнера, личный повар, официант, врач, водитель – все погибли при невыясненных обстоятельствах и официальном заключении о смерти в результате ранее существующих серьёзных заболеваний). В живых оставался только я. Но как раз я и знал, что со мной ничего не приключится.
Мне изменили внешность. Паспорт. Страну пребывания. Голос (надрезали гортанные связки, и я стал говорить очень хриплым голосом). Рост (с помощью специально разработанных анаболических стероидов типа «гормонов роста» - рост удалось увеличить примерно на десять сантиметров). Вес (похудел почти на двадцать килограммов). Цвет волос и цвет глаз. А также теперь я стал говорить только на совершеннейшем испанском (якобы язык детства), сносно изъясняться на итальянском и английском (хотя знал оба языка на уровне переводчика), совсем не понимать по немецки (также на самом деле знал немецкий в совершенстве), и якобы никогда не учил русский и польский (мои два родных языка, на которых я первыми начал изъясняться). А о существовании еврейского языка (несмотря на мои еврейские корни) типа вообще не знал.
Также мне изменили страну проживания. Теперь по документам я был эмигрант из Аргентины, проживающий в Канаде (Канада, как мне пояснили, страна национальностей – легче всего потеряться).
Часть 3 Глава 3
Несмотря на, казалось бы, такие улучшения в жизни (как когда-то обещали Казимир Радикович со своими подельниками), я чувствовал лишь, что пока жизнь у меня действительно стала иной. Это, знаете, словно вы когда-то жили, потом умерли, и вдруг не только воплотились в другой, новой жизни, но при этом еще и все помните из жизни прежней.
И вот тут уже неминуемо стали возникать различные вопросы, которых поначалу вдруг стало накапливаться в таком количестве, что я уже, было, испугался чего бы ни вышло, пока не понял, что это просто мой мозг (он ведь остался неизменным) попросту адаптируется к новым условиям бытия. А значит через время все придет в свою привычную колею. Правда – как я предполагал – с новым каким-то видением окружающего мира.
Единственно, что я вынес положительного из преподанного мне урока (ведь мы всегда должны стремиться найти что-то лучшее даже в самом настоящем хаосе), так это то, что я еще больше поверил в свои силы, и понял, что работа и, как производное работы, финансовая прибыль, совсем не должна быть тяжелой. А может даже наоборот – самые приличные «состояния» сколачиваются именно тогда, когда присутствует драйв и полет фантазии, творческий подход и получаемое от вашего труда воодушевление. Иначе все не то.
…………………………
Через год мне все надоело. Я понял, что прятаться мне совершенно не от кого. Предположения Казимира Радиковича (озвученные им перед смертью), что мне, быть может, потребуется так жить всю жизнь (он боялся, что, обнаружив меня - выйдут на него) не подтверждались. Да уже и не могли подтвердиться, особенно после того как я узнал о его внезапной реальной смерти (случайной, даже нелепой – оступившись в ванной, разбил голову о плитку – смерть была мгновенной). И как раз после смерти его я понял, что могу официально легализоваться (насколько это было, конечно, возможно, учитывая пластические операции по изменению внешности). Но дело, как оказалось, было почти непосильным, просто потому, что неожиданно для себя я очень свыкся со своим новым образом. И даже при всем желании вновь изменить его – не мог, потому что этому стало противиться то, что пребывало внутри меня, и то, чего я всегда так опасался из-за его сверхразрушительной силы.
Я словно стал неким монстром. Точнее, тот монстр, который был внутри меня, он, видимо, таким образом активировался, и теперь мне уже ничего не оставалось, как с ним считаться. И это, скажу я вам, было поистине одновременно и ужасно, и невероятно.
……………………………
Кратко опишу что случилось чуть ранее. После смерти Казимира Радиковича (смерти реальной, а не той наигранно-инсценированной, которую воплотили в жизнь и ради которой пришлось действительно уничтожить всех, кроме меня, сына Казимира Радиковича Бориса (других детей не трогали, они жили своей жизнью и с отцом не общались), и, собственно, самого хозяина, которому также как и мне сделали пластическую операцию, причем, если мне «поставили лицо», которое я сам, можно сказать, нарисовал для себя, то Казимиру Радиковичу «поставили лицо» мое (вышел, правда, я слегка «постаревшим», лет этак на десять). Но документы дали не мои. Вообще, в той истории, как мне казалось, было намеренно сделано все так, чтобы очень сильно все запутать. Но в итоге, как оказалось, запутали только самих себя. И скорей всего через время мы бы все вместе встретились (втроем: я, Борис, его отец), потому что дело начинало принимать загадочный оборот и все чаще требовалось вмешиваться, корректируя происходящее, но Казимира Радиковича не стало (это не было ни самоубийство, ни убийство, а действительно нелепая смерть, в которой невольным свидетелем оказался я, случайно зашедший в ванную комнату, видимо как раз только после падения – больше никого кроме нас двоих в квартире не было, окон ванная не имеет, на выходе из квартиры стоит охрана, которая также охраняет и дом по периметру (в свое время Казимир Радикович выкупил весь пятиэтажный дом своей юности, с семью подъездами и тремя квартирами на каждом этаже). После смерти хозяина (причем обо мне никто не подумал, а если и подумал – промолчал) я встретился с Борисом (как я узнал, при падении с крыши погиб не Борис, а его двойник).