- Печально, конечно, но, простите, зачем вы приехали к нам? Ведь мы специально уехали подальше, чтобы ни с кем не общаться. Вы живете своей жизнью, мы своей.
- Это из-за вас убили наших прадедов, - изменившись в лице, сквозь зубы сказала девушка.
- Саргылана, - обратился к ней я. – Поверьте, мы с Борисом не имеем никакого отношения к потомкам тех, кто убил вашего дедушку. Тем более мы с вами вместе помним историю. Один из родственников Бориса – я показал на молодого человека - хорунжий Афанасьев, был участником антисоветского восстания вместе с поручиком Новгородовым. Благодаря им, если помните, Верхоянск продержался до 1925 года, пока в нем окончательно не установилась советская власть.
Раздался гул голосов. Пришедших уже было несколько десятков.
Неожиданно со скал начали падать камни. Один из сопровождавших девушку выступил вперед, намереваясь схватить Бориса.
- Балай буол! – грозно произнес я, что на языке якутов означало «ослепни».
От страха нападавший попятился назад.
- Тимирэн хаал! (Провались!) – закричал я, обращаясь к другим.
Видя, что нападавшие замешкались, готовые в панике разбежаться, я продолжал сыпать их проклятиями, которыми меня в свое время научил шаман: «Умса бар»! (пади навзничь). «Аакка бар»! (ступай в ад). «Буос елуу буолан ел»! (умри, заболевши водяной болезнью).
От этих слов якуты попадали навзничь, дрожа от страха, и не зная что им делать.
- Урдугунэн хара буор мэлийдин, кыпыл кумах кеттун! (пусть засыплет тебя черной землей, да налетит (сверху) красный песок), – грозно произнес я, обращаясь к девушке.
- Что мне сделать, как загладить мою вину? – упав на колени, стала умолять она.
- Олорор сиргэр дъеле тус! (провались тут, где сидишь), - ответил я.
- Прости нас, - взмолился один из помощников девушки.
- Убирайтесь вон! – сказал я. – Барбыт суола кухуннун, кэлэр суолунг кестубэтин! (пусть будет виден след твоего отъезда, да не будет видно следа твоего приезда).
- Что это было? – недоуменно крутил головой в разные стороны Борис. – На меня словно затмение нашло, то ли видел что-то, то ли нет. Как в тумане все. А когда на вас посмотрел, вы были выше горы.
- Как шайтан, - усмехнулся я.
- Да, верно, - ответил Борис. – Что это было?
- Наше с вами посвящение, - ответил я.
- Обряд?
- Обряд.
- И теперь нам ничего не страшно?
- Ничего не страшно.
- А где наши собаки?
- Они знали свое дело и сидели молча, - ответил я. – А вообще собаки у нас очень хорошие. Здесь, кстати, собаки различаются друг от друга. Есть собаки дворовые. Они подбирают около дома кости и содержат дом в надлежащей чистоте. Другое дело собаки охотничьи. Пользуются ими главным образом летом, когда они разыскивают уток и даже ловят их. Таких собак по особому оберегают, в доме они спят в ногах хозяина, на его кровати. Они и от лютого зверя спасут, и не выдадут никогда. А есть еще и ездовые собаки.
- Да, - ответил Борис, одобрительно кивая головой. – Сколько мы здесь с вами, всего ничего, а я уже так много всего узнал.
- Нам еще предстоит охота, - сказал я. – Кстати, знаете ли вы, уважаемый Борис, что некоторых оленей используют для ловли себе подобных.
- Нет, - удивленно произнес Борис.
- Такому оленю на рога наматывают маамык (что в переводе с якутского означает аркан), и он подбегая к дикому оленю, тычет его, вызывая на бой. Дикий олень соглашается, а когда они схлестываются рогами, прирученный олень запутывает рога противника арканом, и упираясь в снег ногами и рогами, послушно ждет хозяина-охотника, который подбегает и схватывает дикого оленя, которого обычно не используют не на верховых, ни на санях, а попросту готовят в пищу. Олень ведь для якута все. Это и еда, и одежда, и транспорт.
Часть 3 Глава 9
Наконец-то возвратился шаман Ятагай. Борис вкратце рассказал ему о наших приключениях за время его отсутствия. Ятагай слушал так, словно он все это уже знал. Хотя может и правда знал. А может и сам все инсценировал. Ведь он шаман. А значит уже как бы «сам себе на уме». Человек (человек ли?) живущий по одному ему ведомой логике. Нам, людям, по сути, и непонятной даже. И если я все хоть что-то еще понимал, то Борис, казалось, в любой момент может сойти с ума. Я даже, было, стал переживать за него, пока со временем не убедился, что его психика вполне адаптировалась к современным условиям жизни. Причем, как мне показалось, Борису такая жизнь чем-то даже понравилась.