- Я тоже умею, - скромно сказал Ятагай. – Один раз мы с братом поспорили, кто лучше рассказывает сказки. Условия были - чтобы мы зараз рассказывали две разные сказки, но так, чтобы не повторилось ни одного слова, уже раз упомянутого.
- И чем закончилось состязание? – спросил Борис.
- Через сутки уснули оба крепким сном, - рассмеялся шаман Ятагай.
Часть 3 Глава 10
Наше пребывание в стране вечной мерзлоты в любой момент могло подойти к концу. Связавшись с нужными мне людьми (по спутниковой связи), я понял, что при желании нам можно было возвращаться. Перестраховка была не лишней, мало ли что могло случиться, если бы мы тогда остались в Европе.
Однако Борис, на мое удивление, уезжать не хотел. Он во чтобы бы то ни стало решил стать шаманом, получить Посвящение. И сейчас активно изучал окружающую жизнь.
Я его понимал. Когда еще предоставится такая возможность. Быть на Крайнем Севере, жить с шаманами, учиться у них, и не стать шаманом. Когда-то я тоже воспользовался такой возможностью. Почему бы сейчас не сделать похожее и Борису.
Но за общим пониманием следовала неумолимая правда. Север хоть и был далек от цивилизации, но местную власть никто не отменял. К тому же, как мне сказал шаман Ятагай, к нам появились вопросы у чекистов (ФСБ ведь тоже никто не отменял). А значит высока вероятность, что они захотят застать нас врасплох, чтобы заковать в наручники и доставить для разбирательства в ту же Москву. А этого ни мне, ни Борису ох как не хотелось. В России ведь очень легко попасть в тюрьму, но трудно из нее выйти, и еще труднее в тюрьме выжить. Столько предательства, сколько я видел за время пребывания в местах лишения свободы, я, пожалуй, не видел нигде. Когда в одном месте собраны одни мужчины. Когда в лицах сквозит злость, ненависть, отчаяние. Когда администрация всеми силами пытается вас подчинить. Когда вы фактически должны вертеть головой на триста шестьдесят градусов чтобы все происходящее вокруг вас видеть, слышать и чувствовать. Это было тяжелое испытание. И мне не очень хотелось вновь проходить эти университеты. Хотя я и допускал, что Борису была бы хорошая школа. По моему мнению, мужчина для возмужания, помимо занятий спортом должен или прослужить в армии или отсидеть в тюрьме. Иначе он не поймет жизнь так, как ее надо было понимать.
Неожиданно Борис согласился уехать. То ли он сам что-то понял, что ли шаман Ятагай ему рассказал какой «секрет», что на прощание мы собрались у костра. Правда, говорил теперь сам Борис. (Кстати, это все-таки произошло не сразу. Сначала Борис с шаманом ушли в горы и жили там две недели.)
- Ну как местные предания? – с улыбкой обратился я к Борису. – Набрались местной мудрости?
- Я теперь многое понял, - серьезно ответил Борис. – Вся моя жизнь словно перевернулась снизу на голову и обратно. Но больше всего меня и на самом деле поразили местные предания.
- Расскажите, - попросил я.
- Надо внимательно слушать и наблюдать то, что происходит вокруг, - сказал Борис. - Если к вам за помощью или советом обращается человек – следует максимально успокоить нервы, войти в транс, и начать чувствовать свои ощущения. Если у вас затрепещет сердце – это к скорби. Если звенит в левом ухе – это к смерти, если в правом – к добру. Если чешется левая бровь – к гневу. Если правая – к радости. Если у юноши тяжелая рука – он женится на вдове. Если тяжелая рука у девушки – выйдет замуж за вдовца. Если при разговоре дернет верхние части голени – к исполнению желания. Если дернет на передней или внешней части голени – к тяжелой дороге и препятствиям. Потянет вдоль голени – к смерти. Если дергает лопатку – к болезни. Если зачешется горло – к водке.
- А если дергает поперек с задней стороны мускулов рук? – спросил я, внимательно посмотрев на Бориса.
- Это к приезду шамана, - ответил он (боковым зрением я увидел еле заметный одобрительный кивок улыбнувшегося шамана Ятагая). - А если сильно дергает поперек мускулов на плечах – к смерти.
- К смерти? – переспросил я.
- К смерти, - ответил Борис.
Мы посмотрели друг на друга. Я заметил, что Борис стал совсем другим. Взгляд его стал закаленным и суровым. Он словно прошел ту школу жизни, которой, видимо, ему всегда не хватало. И я был рад, что приложил к этому прямое участие.