– Мистрис Ирвин, – старшая горничная испуганной мышкой поскреблась в дверь, за которой уже, кажется, настоящий ураган бушевал. – Выйдите, пожалуйста. Мы тут совсем… Вы выйдите?
Желание гаркнуть: «Нет!» и заявить о своём немедленном увольнении было таким острым, что в горле стало горячо. Ирвин осторожно, чтобы причёску не попортить, стукнулась затылком о дверь, потом ещё разочек. Встряхнула юбки, расправив заломившуюся складку, провела рукой по волосам, приглаживая выбившуюся прядку, и решительно распахнула дверь.
Мимо просвистела подушка, едва не заехав личной помощнице по уху.
– Ма-алчать! Сми-ир-рна! – гаркнула Ирвин во всё горло.
Этим средством, малоизящным, но весьма эффективным, освоенным в доме вдовы-генеральши, девушка пользовалась редко, зато в жилу. Оно и сейчас помогло: бедлам замер, словно в детской игре «Море волнуется». Даже принцесса села, приоткрыв рот и глядя на помощницу не без интереса.
– Простите, ваше пламенное высочество, – покаялась девушка, кланяясь. Лира в ответ неопределённо сделала ручкой, мол: «Продолжай, продолжай». – Ана, достань, пожалуйста, Мими из-под кушетки, вымой её, расчеши и повяжи новый бантик, – распорядилась Ирвин, понизив голос до доброго, почти сдобного тона. – Эльса, вытри лужу и подай нового лимонада. Трой, вылези из камина и собери сажу. Мэтр Гарт, велите горничной принести из прачечной другую юбку и погладить её, только предварительно проверив утюг. И поторопитесь, до церемонии времени осталось совсем мало.
– Я никуда не пойду. Моя жизнь кончена, – набычившись, напомнила принцесса. – Я хочу идти в голубом. И только в нём.
– Всё будет сделано по вашему желанию, – успокоила хозяйку Ирвин. – Сейчас служанки обошьют лиф и подол платья серебряным кружевом. Небесное с голубым – очень благородное и эффектное сочетание, не чета просто голубому. Но портнихи вашей сестры до него вряд ли додумаются.
– Куда им, – хмыкнула Лира, на глазах веселея.
– А где мы возьмём кружево? – пискнула служаночка. – Все лавки-то по праздничному времени закрыты.
– Отпорите от серого платья, – не растерялась Ирвин.
– А прыщ? – коварно напомнила принцесса.
– Прикроем чёлкой.
– Но чёлки уже никто не носит!
– Вы не правы. При дворе Сумеречных лесов[2] чёлки снова стали популярны, а уж кто-кто, но альвы в моде разбираются. Мне об этом написала подруга, я лишь вчера получила письмо, – отрапортовала личная помощница, не только не имеющая никаких подруг в Сумеречных лесах, но и смутно представляющая, где эти леса вообще находятся.
– Но как же этот предатель? – вспомнила Лира, мгновенно накуксившись и, кажется, собираясь всерьёз рыдать. – Этот потаскун, этот кобель, этот… Он отверг меня, забыла? Я стану посмешищем! Нет, я никуда не пойду!
– Ваше пламенное высочество, – вкрадчиво проворковала Ирвин, садясь на кушетку и беря принцессу за руку. – На церемонии расскажите своим подругам и сёстрам, что вас оставили и как вы этому рады. Теперь вы можете, наконец, прекратить отношения, от которых давно устали. Но боялись сообщить об этом, потому что он… Ну вы понимаете, о ком я? Он угрожал покончить с собой, если вы его бросите. И намекните, будто у вас уже есть новый избранник. Только рассказывайте всё под большим секретом.
– Но они же немедленно всем растреплют, – озадачилась, покусывая губу, её высочество.
– Конечно, – уверенно кивнула помощница. – А чтобы опередить друг друга, начнут говорить, будто давным-давно обо всём знали. Вот и получится, это не он вас бросил, а вы его при себе держали. Из жалости.
– А-а… – протянула Лира, куклой хлопнула ресницами раз, другой и просветлела глазами, вскакивая. – А! Точно! Ирвин, я тебя обожаю! И никуда тебя не отпущу, так и знай! Слушайте все! Мы идём на церемонию!
– Ваши юбки, госпожа! – значительно прогудел мажордом.
– Слава тебе, Пламя, – прошептала Ирвин, тайком осеняя себя священным знаком, – спасибо за твои малые милости.