– Осторожнее, – посоветовал принц.
– Добрый вечер, господин, – выдавила помощница, кланяясь.
Вышло у неё не слишком изящно, трудновато, наверное, кланяться в таком коконе, да и руки вытянуть она не смогла, держала одеяло под подбородком, как нищенка платок.
Волосы у неё, оказывается, вились, днём-то она их стягивала эдаким узлом, не поймёшь, какие они там, а сейчас кудрявая прядка свесилась на нос. Вот глаза остались прежними, светлыми, по-кошачьи раскосыми, видно, не модный макияж их такими сделал, благодарить стоило парочку альвов, затесавшихся к ней в предки. А вот лицо без косметики выглядело моложе, но, в общем, ничего выдающегося, таким цена серебряный за пару и то в базарный день. Интересно, чтобы сказал Мар’рат и учебник физиологии?
– Может, лекаря позвать? – предложила девчонка, когда пауза совсем уж неприлично затянулась. – Кажется, господину Мар‘рату нехорошо.
– Это точно, ему не слишком хорошо, – кивнул Рэн. Потянулся, чтобы переносицу размять – пальцы наткнулись на холодную, неприятно влажную кожу маски. – Лекарь Утешителю вряд ли поможет, – добавил принц невесть зачем.
Как же её зовут? Таши вроде говорил, какое-то простое, грубоватое имя, на мужское похоже.
– Простите, господин, могу я задать вопрос? – помявшись, переступив босыми ногами, спросила помощница. Рэнар опять кивнул. – Что должен делать Утешитель, за что он отвечает?
И опять же, правильным было б посоветовать ей не лезть не в своё дело, а то и послать в ледяную бездну. Конечно, в тайне это сохранить не получится и класть бы с пробором на все рекомендации жрецов, но недаром же говорят, что незнание способствует крепкому сну.
– Ни за что и ничего, – усмехнулся Рэн, хоть так, по капле сцеживая жгущее Пламя. – Всё, что надо, за него уже сделали. Просто боль Хранителя достаётся Утешителю. Да и вообще все… гм!.. неудобные ощущения.
– То есть, он чувствует за вас? – предсказуемо ахнула девчонка, округлив глаза. – У вас Смирение, а он теперь с ногами?.. Почему? То есть зачем такое?
– Говорят, гореть заживо не слишком приятно, – любезно пояснил принц. – А орать Воплощению протокол запрещает. Личная помощница в таких тонкостях должна бы разбираться.
Рэнни, Рэнни, какой же ты дурак…
Кому хуже сделал? Кому легче стало? Себе и никому. Мо-ло-дец! Мазохизм, как он есть. И вправду повыть, что ли? Вдруг поможет?
Помощница, отводя взгляд в сторону, старательно не смотря на принца, заметно поёжилась, передёрнула плечами, зябко поджав пальцы на ногах. Огнекрылый, хмыкнув, подхватил её на руки вместе с одеялом, перешагнул через порог своей спальни. Девчонка мигом напряглась, как деревяшка, но тут же и расслабилась, только губу изнутри закусила, наверное, думала, что со стороны это незаметно.
– Кстати, раньше у меня никогда не было личного помощника, – понизив голос, чтобы Ийура не разбудить, эдак задумчиво заметил Рэн, – адъютантами обходился. Не подскажешь, как далеко заходит твоя помощь?
– Я постараюсь удовлетворить все ваши просьбы и пожелания, ваше высочество, – промямлила хорошо выдрессированная госпожой Арен помощница.
– Совсем все? – уточнил Рэнар.
– Совсем.
– Не слышу радости.
– Если ваше избранное высочество прикажет, будет и радость.
Принц, как раз добравшийся до кровати, да вдруг оступившийся, грохнулся коленом о раму так, что затрещало. Правда, дерево или кость, он не понял.
– Спи, – приказал Рэнар, бросив девушку поверх мехового одеяла и очень стараясь не ухмыляться. Под маской, конечно, не видно, но реноме всё равно блюсти надо. – Камин наверняка только здесь разожгли.
– А вы? – Девчонка, таращась, сдула с носа прядку, тут же улёгшуюся обратно. – Ваше избранное высочество, я…
– А в моём распоряжении все Багряные земли, – заверил её Рэн, выходя в коридор и деликатно прикрывая за собой дверь.
Глава 4 (часть 1)
Жители Карренгара искренне полагали, что всё, находящееся вне их Верхнего города, уже провинция. Арменцы так не думали и наотрез отказывались считать себя провинциалами, наоборот, не без гордости тоже именовали свой город столицей. Правда, культурной, утверждая, что у них больше театров, цирков, бойцовых арен и борделей, способных удовлетворить любой, даже самый взыскательный вкус, чем на всей Срединной равнине скопом.