Так это или нет, Ирвин судить не бралась, потому что никогда раньше в Армене не бывала, но уровень культуры чувствовался уже на подъезде: примерно за лигу до городских стен посередь тракта стояли резные, тщательно вызолоченные ворота под двускатной ярко-красной крышей – одни ворота, на стены или забор ни намёка. Чуть подальше ещё одни и ещё, и так до самого Армена.
– Знаешь, что это? – громче, чем на самом деле нужно, спросил Таши.
Девушка улыбнулась, заметив, как Ийур чуть натянул поводья, придерживая своего к’хара.
Караван Хранителя двигался мучительно медленно, скука одолевала едва не сильнее жары, пыли и мух. Вот красавчик и развлекал всех, кто готов был слушать, пространными справками обо всём и вся, начиная от назначения люцерны и полезности для кожи настоек из неё, и заканчивая привычкой прапрадедушки хозяина замка, мимо развалин которого они проезжали, принимать ванны из человеческого грудного молока, разбавленного кровью младенцев. Больше всего байки рыжего интересовали Ийура, но сам Страж старательно делал вид, будто трёпа Таши не слышит, ни малейшего внимания на него не обращает и, вообще, он – одиннадцатый принц – суров, непоколебим и равнодушен, точно как Его Избранное Высочество.
Так и повелось: обращался красавчик вроде бы к помощнице, а уши первым вострил мальчишка.
Ну да, из Карренгара поезд нового Хранителя выехал всего пять дней назад, а у них уже появилось немало «так повелось».
– Думаешь, это ворота? – Таши лихо забросил ногу на луку, развалившись в седле, как в кресле. – Ха! Не ворота это, сокровище моё, а посты сбора налогов. Отсель и до городских ворот их всего тринадцать.
– Зачем так много?
Ирвин попыталась прихлопнуть муху, не иначе как чудом сумевшую забраться под плотно намотанную вокруг шляпы вуаль. Ни о какой культуре местные насекомые явно не слышали, а, может, они просто не считали себя жителями Армена, но их наглости и настойчивости позавидовал бы любой уличный зазывала из обоих столиц.
– Видишь ли, – эдак нараспев, как сказитель, протянул Таши, брякнув струнами невесть откуда взявшейся гитары. – В войне Вьюги, что случилась, как ты наверняка не помнишь, больше чем триста зим назад, славные Арменцы отличились, защищая подступы к столице. А попросту говоря, почти все доблестно померли, сдерживая ледяных троллей, пёрших к Карренгару, как идиоты, по вот этому самому тракту. За это их тогдашний Властитель вознаградил. Не троллей, понятно, наградил, а местных уроженцев. А наградил потому, что Властитель добр и щедр к поданным. Я прав, ваше избранное высочество?
Избранное высочество в ответ даже головы не повернул – и это тоже было одним из «так повелось». Все пять дней будущее Воплощение ехал себе и ехал во главе колонны, в плотном кольце гвардейцев наследника, в тёплой компании Утешителя, Стража, помощницы и Таши, ни слова не говоря и ни на что не реагируя, то ли впав в летаргию, то ли превратившись в истукана. Лишь его гнедой к’хар изредка вскидывал морду, раздражённо взрёвывая, будто наездник чересчур резко и сильно дёргал поводья.
– Ну вот я и говорю, – как ни в чём не бывало продолжил Таши, наигрывая нечто романтично-элегическое, – наградил их, значит, тогдашний Властитель. Позволил назначать налоги по собственному усмотрению. А с чего собирать-то? Климат тут уникальный, ветер особый от Расколотого хребта дует, потому здесь только пыль, да… Тьфу ты! – красавчик выплюнул залетевшую в рот мошку, – мухи! Чтоб им всем в ледяную бездну отправиться! И зачем только Пламя рождает таких тварей? Кому они нужны, спрашивается?
Вопрос был явно риторическим, потому на него никто и не ответил, хотя Ирвин было что сказать по этому поводу. Вот она, например, тоже оказалась никому не нужной – а это уже третье «так повелось». И хоть приставать к распорядителю надобность отпала, потому как на утро после ночёвки в первом приюте Ирвин обнаружила у себя в номер не только целый талмуд со сценариями предстоящих мероприятий и списками задействованных лиц, но и подробную карту Дороги, в её услугах явно никто не нуждался. С памятной ночи будущее Воплощение в разговоры не вступал, на вопросы не отвечал, постель разделить не предлагал, помощницу в упор не замечал. Зато и от госпожи Арен никто не беспокоил.