***
Слуга умудрился подойти совершенно бесшумно, хотя, кажется, даже случайный скрип сапог в странно пустом, громадном и гулком Зале Ожидания повторялся эхом, умудряясь не затихать, а усиливаться, пока окончательно не терялся в высоченных, густо натыканных колоннах.
– Ваше пламенное высочество? – призраком прошелестело за спиной.
Рэн – против собственной воли, естественно – вздрогнул, развернулся слишком резко, скрежетнув подкованными каблуками по мрамору и – опять же, понятно, против воли – схватился за меч. Никакого клинка, конечно, у него при себе не было, с оружием во внутренних покоях дворца и принцам появляться запрещено, вдруг порежутся, ну, или, что скорее, порежут кого-нибудь ненароком, потому движение вышло глупым, глупее некуда. Подкравшийся слуга многозначительно прикрыл глаза и чуть улыбнулся, давая понять: он ничего не заметил.
Рэн стиснул зубы до боли в клыках, не без усилия заставив разжаться кулаки.
– Ваше пламенное высочество, вас ожидают, – наивным голубком проворковал лакей, едва заметно, эдак намекающе, указывая глазами на боковую дверь, застенчиво выглядывающую из-за строя колонн.
– А разве не… – начал было принц, зачем-то ещё и большим пальцем себе за спину указав, на коридор, ведущий к личным покоям Властителя, но осёкся, правда, поздно.
– Вас ожидают, – повторил слуга, дрогнув черепашьими веками. Он по-прежнему не замечал ни вопиющего нарушения всех и всяческих этикетов, ни солдафонской неуклюжести принца, ни его невоспитанности, ни… Короче, он ничего не замечал, как и положено вышколенному лакею, о чём и было сообщено Его Неотёсанному Высочеству хоть и не вербально, зато предельно доходчиво. – Извольте следовать за мной.
И, не дожидаясь ответа, неслышной бабочкой скользнул по натёртым до блеска плитам. Изволивший-таки Рэн, тащившийся за ним, ощущал себя идиотом, что полбеды, и быком, по ошибке запертом в дамском будуаре, а вот это было по-настоящему неприятно. Но, главное, он мгновенно запутался в коридорах, коридорчиках, переходах и лестницах, по которым его вёл лакей, перестав понимать, где они находятся. Кажется, слуга вывел их в Женский дворец, а, может, и нет. По крайней мере, вокруг всё так же не было ни души, даже вечно торчащие на каждом углу стражники куда-то подевались.
– Прошу, – лакей открыл очередную дверь, а сам притормозил, пропуская принца мимо.
Рэн, по укоренившейся привычке не входить первым непонятно куда, тоже спешить не стал, начисто игнорируя очередное «понимание» слуги.
Из дверного проёма легко тянуло женскими духами – что-то довольно сладкое, жасмин, вроде бы, – сандалом, мебельной полиролью и чуть сильнее горящим камином. Тихонько, в треть голоса, щебетнула канарейка, шорхнул потревоженный шелк – покрывало, подол? Кто-то едва слышно, но нетерпеливо вздохнул.
Принц хмыкнул, кривовато усмехнувшись, рывком подтянул перчатку и шагнул в комнату.
– Ваше пламенное высочество, – женщина, сидевшая за низеньким столиком, поднялась, но кланяться не спешила.
– Госпожа, – принц кивнул, то ли принимая приветствие, то ли приветствуя сам.
– Ты исключительно вежлив, – слабо, но очень по-доброму, практически по-матерински, улыбнулась первая супруга Властителя. – Впрочем, как всегда.
– А вы исключительно прекрасны. Впрочем, вам это тоже свойственно.
Врать Рэну не пришлось. За десять зим, что они не виделись, госпожа Арен ничуть не изменилась, оставаясь печальной, доброй и свежей, как оранжерейная роза. На первый взгляд и не скажешь, будто она приходится матерью принцу, похороненному аккурат десять же зим назад и умершему отнюдь не в юном возрасте. Хотя этого нельзя было сказать ни на второй, ни на третий взгляд, ни при близком, очень тщательном рассматривании.
Траур супруга Властителя так и не сняла, чёрный с золотом по-прежнему ей удивительно шёл, оттеняя неестественную белизну кожи и не менее неестественный медвяный оттенок ланьих глаз. Рэн подозревал, что белизна – заслуга белил. Глаза у Арен безусловно были свои, Пламенем и родителями данные.
– Колюч, ершист, груб и независим, – улыбка госпожи стала заметнее, но и грустнее. – Всё равно я рада видеть тебя, мальчик мой.
– Взаимно, тётушка.
– Тётушка? – дрогнула тонкими бровями Арен.
– А как прикажете мне вас называть? Согласен на любое обращение.