– Понятия не имею. Я голосов не слышал, чудес не встречал, видения меня не посещали.
На Ирвин что-то рухнуло – невидимое, но вполне ощутимое, тяжёлое, от чего колени разом ослабели и тоненько зазвенело в ушах. «Ийур, дай ей стул» – донеслось до помощницы будто через толстое одеяло. «Ты сидишь на единственном целом» – «Значит, дай ей этот». Девушка мотнула головой, пытаясь стряхнуть звон.
– Тогда зачем это всё? – выдавила, слыша свой странно гулкий голос будто со стороны.
– Народу надо у кого-то милости просить и в чьё-то милосердие верить, – пожал плечами Хранитель, маячащий в призрачной дымке смутным силуэтом. – Всем комфортнее, когда он блага у Пламени выскуливает, а не требует у Властителя. Последствий меньше.
– И вы на самом деле не станете Воплощением?
– Понятия не имею. Ни один Хранитель ещё не возвращался, чтобы рассказать, что там да как. Наверное, слишком основательно воплощались, – усмехнулся принц. – Да, глубокоуважаемая личная помощница, это называется «поставить не на ту лошадь». Я тебе ничем не помогу и задницу твою прикрыть не сумею. Надо было верно госпоже Арен служить. Хотя и сейчас ещё не поздно. Или попытайся слинять. Могу подсказать пару вполне надёжных маршрутов.
Ирвин, которую что-то настойчиво и совсем не фигурально пихало под колени, наконец, догадалась шагнуть в сторону и обернуться. Ийур, стоявший со стулом наперевес, оставил мебель в покое, тихонько зашипел и что-то такое изобразил руками, будто курице голову сворачивая.
– А они? – девушка, слабо пытаясь сообразить, что Страж имеет в виду, провела ладонью по мокрому, будто она в воду окунулась, лбу. – Ийур, Утешитель, красавчик? Они как же?
– Не надо быть баранами, – голосом странно низким, гораздо ниже, чем обычно говорил, ответил Хранитель, – их предупреждали.
– Это точно, – покивала Ирвин. – бараны. Стадо баранов и одна овца. Нет, теперь две, кроме меня теперь ещё Наречённая есть. Стадо, а во главе самый большой баран. Он прётся, куда сказали, а мы следом.
«Заткнись!» – взбешённой гадюкой прошипел Ийур и попытался схватить помощницу за локоть, но она вывернулась. Странно, только дымка куда-то исчезла вместе со звоном в ушах и головной болью. Всё кругом стало ярким и чётким. Может быть, чересчур ярким и чётким.
– Ты не можешь на всё это просто плюнуть! – Ирвин снова отёрла лицо, не без удивления отметив: рука ходуном ходит. Но тут же об этом и забыла. – Ты ведь знаешь, что делать, правда? Естественно, знаешь! Нет, герой Синего льда не баран. И как ты решил всё под Омелой… Я знаю, я же читала твоё досье. Не будешь же ты сидеть, сложа руки! Да нет! Чушь какая-то!
– И что ты предлагаешь? Что стоит делать всё-таки не барану? – насмешливо поинтересовался Рэнар, почему-то отвернувшись и отойдя в дальний угол комнаты.
– Я должна предлагать? – искренне изумилась Ирвин. – Не я всех втянула во всё это!
– Моей воли в этом тоже не так много, – глухим, прерыкивающим басом отозвался пятый принц.
Ийур совсем не нежно обхватил девушку за талию, запечатал рот неожиданно твёрдой ладонью и потащил к двери.
– Хватит! Убирайтесь! – рыком одобрил действия Стража Огнекрылый.
Правда, у Ирвин имелось собственное мнение. Она тяпнула мальчишку под пальцы, за самую мякоть, и вырвалась, рявкнув: «Отвали, гнусь черминная[1]!». Страж, которому, может, кто-нибудь когда-нибудь и рекомендовал отвалить, но уж точно никогда не называли гнусью, да ещё и черминной, помощницу выпустил – от удивления, наверное.
– Ты не имеешь права! – сжимая кулаки, крикнула девушка избранному.
– Пошла вон! – тихо и не совсем разборчиво приказал Рэнар.
– Они зависят от тебя! – взвизгнула Ирвин, отбиваясь от очнувшегося и ставшего совсем уж настойчивым Ийура. – И я… Я этого не хотела. Я не этого хотела!
– Вон! – пророкотал Хранитель.
– Тихо, тихо, тихо… – невесть кого уговаривал Страж, волоча за собой помощницу.
– Ийур! – взревел Огнекрылый, рывком выдирая из-под мантии туго набитый кошель. – Быстро!
Чёрные загнутые когти пятого принца вспороли ткань, из кошелька посыпались осколки, взблескивая, как настоящие драгоценности, разлетелись, горохом стуча по полу. Рэнар, пригнувшись, сгорбившись, обернулся рывком, скрежетнув подкованными каблуками по доскам.