В общем, все признаки проведённого Хранителем обряда были на лицо, никакому недоверию места попросту не оставалось. И это несмотря на то, что всех полагающихся свидетелей Огнекрылый из спальни в буквальном смысле слова выпнул, оставив при себе лишь Утешителя, Стража и личную помощницу.
Парочка самых отважных из числа местной аристократии попыталась подкатить к Ирвин на вопрос подробностей произошедшего, но девушка только глаза выразительно закатывала, намекая на право его высочества, будущего Воплощения, на личную жизнь.
Правда, прошедшую ночь ей и впрямь вспоминать не хотелось. Во-первых, потому что сон урывками, да ещё в не слишком удобном кресле, да ещё когда всё тело после насыщенного дня ноет – это настоящий кошмар. А, во-вторых, несколько часов кряду наблюдать за мучениями парня, одетого лишь в дамские панталоны, которого заставляли попеременно то отжиматься, то приседать, то подтягиваться и всё это под заунывную лекцию Мар’рата о разнице между понятиями «яркий», «запоминающийся» и «идиотский», а также о достоинстве юного господина в частности и всех Крылатых вообще – удовольствие то ещё.
Да, педагогические методы господ разнообразием не блистали и лихо отдавали казармой. Правда, в их действенности сомневаться не приходилось, от братца Ольрэ никаких пакостей в ближайшее время ждать не стоило, у него просто сил на них не достало бы.
Зато остальных проблем хватало.
– Ваше избранное высочество, – жалко тряся всеми тремя подбородками, скулил распорядитель Дороги, – пора выдвигаться, скоро уже полдень.
– Не хочу, – в очередной раз лениво отозвался Хранитель, с плохо скрытым отвращением цедя чай из изящной чашечки, – меня ещё настроение не настигло.
– Ваше избранное высочество, – гнул своё глава городского совета, скрючившийся в поклоне с другой стороны кресла Огнекрылого, – Вы не можете взять с собой Наречённую.
– А я хочу, – сквозь зубы выдавил Рэнар.
– Ваше избранное высочество, согласно протоколу, вы должны…
– Ваше избранное высочество, согласно протоколу, вы не должны…
Его высочество рыкнул в чашку не хуже цепного пса. Ирвин, очень стараясь быть понезаметнее, придвинулась ближе, положив ладонь на плечо принца, которого не слишком явно, но чувствительно потряхивало. Хранитель, никого не стесняясь, перехватил руку помощницы, сунув её под собственную шевелюру, пристроив на шею.
Шея Огнекрылыго была очень горячей, волосы гладкими, прохладными и тяжёлыми – их тяжесть даже запястьем чувствовалась. Ну а Ирвин стало жарко, потому как поведение пятого оценили все, находящиеся в зале, а народу тут хватало.
– Где Таши? – прошипел Рэн. – Если этот рыжий зас…
– Здесь, здесь Таши, – с присущим ему чувством момента заявил красавец, проталкиваясь сквозь толпу, и волоча за собой кого-то, по самые глаза закутанного в чересчур яркое, но явно дешёвое покрывало. – Я уже тута и весь к услугам. Выпеть есть? В глотке сухо, что в твоей пустыне.
«Альв», от которого разило, как из винного погреба, запрокинул голову, влив в эту самую глотку разом половину из услужливо поданного бокала, и гневно сплюнул.
– Я чего просил? – возмутился Таши, двинув сердобольного – кажется, это был городской судья – фужером по лбу. – Я просил выпить или умыться? Ты чего мне воду суёшь, дятел?
– Все вон! – Рявкнул Рэн. Ирвин, без понукания, сунула руку за ворот его мантии. Его высочество вздрогнул и замер, то ли обалдев от такой наглости, то ли расслабляясь. – Ийур, помоги уважаемым удалиться, – добавил принц гораздо тише. – Не угодно ли присесть, госпожа?
Фигурка, закутанная в оранжевое, шитое пронзительно-голубыми цветами покрывало, всхлипнула и начала оседать на пол, прямо к ногам Хранителя. Развиться трагичному моменту не дал Мар’рат, ногой подвинувший под её колени табурет.