– Зачем?
– Любопытство не порок, – Рэн вздохнул, отложил записку, глядя на помощницу снизу-вверх. – Что я по-твоему теперь должен сейчас сделать? Упасть в обморок? Вышвырнуть тебя?
– Ваша репутация может пострадать, если в Трёх сёстрах меня узнают. А там меня узнают.
– Оставь мою репутацию в покое, ей уже ничего не повредит. Твоё прошлое, – его высочество изобразил кавычки, – уж точно.
– Конечно, вы пятый принц и Хранитель, но…
– Я пятый принц и Хранитель, – кивнул Рэнар. – А ещё ублюдок. То есть бастард. То есть незаконнорожденный. Вернее, законно, но не от того. Никогда не слышала? Ходили такие слухи. Правда, лет так тридцать назад.
– Это же враньё.
– Скорее всего. Но знатоки утверждают, от Властителя не мог родиться урод.
– Почему урод? – искренне не поняла Ирвин.
Принц молча указал двумя пальцами на собственные глаза.
– Если уж и запускать компромат, то не на тебя, а на меня, иначе слишком мелко получается. Да и на кой лёд мне репутацию портить? Так что перестаём дёргаться, едем, как велено, в Три сестры и разбираемся на месте, зачем нас туда послали. Сейчас это только на руку, время выиграем, а как раз его очень не хватает.
– На что?
– На всё, – принц потянулся, расправляя плечи, и встал. – Кстати, роль кролика тебе не идёт.
– Какого кролика?
– Испуганного, – любезно пояснил Хранитель, перемахивая через подоконник наружу.
Глава 6 (часть 4)
В последнем приюте ближняя свита Хранителя решила задержаться ещё на день, отослав караван вперёд, в Три сестры, сами же поехали «налегке», никуда особо не спеша. С тракта, тянущегося до Кардейла, свернули на объездную дорогу, которая, впрочем, была даже пошире и укатанней главной. Зато ночёвку пришлось обустраивать в походных условиях, рядом с поселением, названном очень даже мило – Яблочко. В котором, между прочим, как раз случился праздник.
С холма, на котором разбили лагерь его избранного высочества, городок походил на игрушку и не только потому что дома казались размером с палец. Просто черепичные крыши были чересчур уж яркими, красно-оранжевыми, стены белыми, а пышные сады зелёными. Развевающиеся же цветные полотнища и ленты, смахивающие на нитки, только добавляли сходства с юлой-каруселькой. Узенькие улочки двигались, жили, многоцветные ручейки и речушки текли, вливаясь в озерцо центральной площади, а там всё кипело, бурлило, как каша в горшке, но отдельных фигурок было совсем не разобрать. И всё это почти бесшумно, до Ирвин доносились только тоненькие вскрики не громче комариного писка и едва слышное звяканье цимбал, тарелок и низкое гудение дудок. На площади будто сам собой вырос шест не толще иглы, прошил уже совсем бесцветное, вечернее небо, и медное солнце на верхушке жердины разгорелось, заблестело куда ярче того, что ложилось за горизонт.
– Что празднуют? – негромко спросили за спиной Ирвин.
– Не знаю, – пожала плечами помощница, не торопясь оборачиваться. – А вы?
– И я не знаю, – ответил Хранитель, становясь рядом, слева.
– А такое бывает?
– Это что, сарказм? – хмыкнул Рэнар.
– Прошу прощения, ваше избранное высочество, – поклонилась Ирвин, – не хотела вас оскорбить. Мне нужно идти, надо проверить, как поставили ваш шатёр.
– Думаю, ровно, – предположил пятый принц. – Поставят криво, руки оторву. Хочешь туда?
Хранитель указал подбородком на городок.
– К сожалению, это невозможно. Поселение слишком маленькое, там просто не хватит места для всех. К тому же командир гвардейцев сказал, что он сейчас набит народом из деревень, а это опасно…