– Командир набит народом? – изумился Рэн.
– Город набит, – решительно закончила помощница. – Поскольку с Дороги мы свернули и приютов поблизости нет, сегодня вам придётся ночевать в шатре. Прошу прощения.
– Сколько раз на дню ты извиняешься? Язык ещё не стёрла?
– У меня на нём мозоль, – пробормотала Ирвин, разглядывая травку под ногами, – специфика профессии.
Принц то ли фыркнул, то ли хрюкнул и откашлялся, серьёзно покивав.
– У тебя найдётся что-нибудь попроще этой хламиды? – спросил.
– Это дорожная мантия.
– Я и говорю, раздобудь что-нибудь попроще этой хламиды и спускайся к реке. Там в ивняке устроили купальню, рули к ней, но на берег не выходи. Слева будет тропинка, найдёшь, рядом дерево такое приметное, – Хранитель растопырил два пальца, – два ствола из одного корня растут. Свернёшь в кусты и жди меня.
– Зачем?
– Пойдём развлекать моё высочество на крестьянском празднике.
– Ваше избранное… Мне кажется, это не самая удачная идея.
– А, по-моему, замечательная. Шагай, помощница, и не смей перечить Хранителю. Не забывай, я глас Пламени. Ну или типа того, – совершенно серьёзно сообщил Рэн, – Встретимся, когда солнце окончательно зайдёт.
***
Ирвин честно пыталась представить, какой фурор произведёт в городке явление Рэнара Огнекрылого со свитой, да в окружении гвардейцев наследника – пыталась и ничего у неё не получалось. Оказалось, напрягалась она зря. Во-первых, принц почему-то явился в гордом одиночестве, а, во-вторых, он не только на Огнекрылого, но и вообще на Крылатого не походил. Кожа его посмуглела до крепкого загара, острые кончики ушей скрыла косынка, повязанная на рыбацкий манер. Волосы, лишённые украшений и стянутые в хвост, сделали лицо шире, не таким аристократически-измождённым и странно-молодым. За человека он, конечно, и в темноте не сходил, но кого нынче удивишь хорошей примесью крови альвов или там Детей Луны?
– Нравлюсь? – усмехнулся Хранитель. – Можешь открыто любоваться, а то косоглазие заработаешь.
– Просто выглядите непривычно, – пробормотала Ирвин, на самом деле косясь в сторону. Подумала и добавила. – Особенно без маски.
– Язвим? – выломил бровь принц.
– Даже в голову не приходило, – поклялась Ирвин, – не посмела бы, ваше избранное…
– Не пали разведку, – цыкнул Рэн, бросая мальчишке-разносчику монетку. – Как ты относишься к сидру? Только пей осторожно, он довольно креп… М-да…
Его высочество глубокомысленно почесал кончик носа.
– Разве это крепкий? – улыбнулась Ирвин, протягивая мальчишке пустой глиняный стаканчик. – Не пробовали вы «чёрную воду».
– Повторить, мистрис? – не без восхищения предложил разносчик.
– Пока не стоит.
– Валяй, – приказал Рэнар, – наливай на серебряный.
– Не боитесь, что обратно меня на себе нести придётся? – спросила помощница, принимая у мальчишки ёмкость, смахивающую на пивную кружку, даром, что без ручки.
– Я тебя за шиворот отволоку, – пообещал Хранитель, как-то странно глядя на девушку поверх края своего стакана. – Ну так что, слабо?
– Мне?
– Тебе.
– Мне слабо?
– Тебе, тебе.
– А вам?
– Тебе. В смысле, тебе слабо, мы на «ты», а ты меня обратно точно не доволочёшь. Даже за шиворот.
– Измельчали нынче мужчины, – посетовала Ирвин разносчику, таращившему на них глаза, как на воплощённое Пламя.
– Ла-адно, – многообещающе протянул Рэн, – за дружбу?
– Легко, – согласилась помощница, подсовывая руку под локоть Хранителя.
«Брататься» оказалось не слишком удобно, чтобы выпить, девушке пришлось вытянуться на цыпочках, а принцу наклониться. Об идее подыграть высочеству, вздумавшему пошалить, Ирвин почти пожалела: сидр на самом деле был крепковат, один, хоть и хороший глоток скользнул внутрь, не столько ожог, сколько погладив горло, а вот целый стакан бахнул в животе, мягко, но ощутимо ударив в голову – пришлось зажмуриться. Помощницу даже в сторону повело, хорошо, Рэн поддержал под спину.