– Ну да, не сапфиры, – крякнул Хранитель. – Довольна?
– Очень, – помощница протянула руку и задрала рукав блузки, чтобы удобнее было браслет застёгивать.
– Эй, погодь-ка, парень, – нахмурился здоровяк. – Штучка-то не из дешёвых. Признавайся, смухлевал чай?
– Каким образом? – искренне изумился принц.
– А если парней крикну? – подозрительно прищурился бугай, упирая руки-окорока в бока.
– Это кардинально меняет дело, – согласился Рэн.
– Ну-кась, вертай в зад!
– Да с удовольствием!
– А мне по …., с удовольствием или нет.
– Без удовольствия больнее, – предупредил его высочество, разминая ладонью кулак.
– Бежим! – решила Ирвин, цапая принца за запястье.
Девушка и сама не ожидала, что Хранитель подчинится, да ещё с такой охотой. Едва не снеся здоровяка, они с размаху вломились в пляшущую толпу и тут уж Рэн перехватил руку помощницы, волоча за собой, правда тут же едва не упал, получив от рьяно празднующего кружкой в лоб. Выплеснувшееся пиво, весело пенясь, залило Огнекрылого с макушки.
– Э-э, ты чё? – не понял пьянчуга и – с расстройства, наверное, – заехал пустой кружкой тому, кто рядом стоял.
– Вот теперь точно бежим, – прошипел Рэнар и рванул так, что едва не выломил помощнице плечо.
Радостная праздничная драка разгорелась со стремительностью степного пожара. Ирвин мгновенно перестала понимать, что творится кругом. Чужие физиономии мелькали с дикой скоростью, женский визг заглушал рёв дудок, её толкали, пихали; под ноги, рассыпая искры, выкатилась горящая бочка и девушку попросту подняло в воздух, перенеся через пылающие разлетевшиеся доски. Внезапно из темноты навстречу выпрыгнула телега, Ирвин зажмурилась, мявкнув, её снова рвануло, она открыла глаза и никакой телеги уже не было. Зато был громадный волосатый кулак, чётко летящий в лицо, но и он куда-то делся.
А потом стало гораздо тише, темнее. Помощница навалилась спиной на стену, пытаясь отдышаться, таращась на торжественное, почти храмовое шествие, величественно двигающееся вдоль улицы. Скрученная из соломенных жгутов кукла, покачивающаяся над головами идущих, с дурацкой значительностью проплыла мимо.
Где-то там, за процессией, за заунывным пением и ритмичным звоном цимбал, всё ещё кричали. Глухо бахнув, в тёмное небо взмыл фонтан фейерверка, а за ним, истошно свистя, взлетели шутихи, рассыпавшись золотыми блёстками.
– С тобой точно не соскучишься, – просипел Рэн.
Хранитель стоял, согнувшись в три погибели, опершись ладонями о колени: всклокоченный, мокрый – выбившиеся из-под косынки волосы повисли сосульками, – ворот рубахи оторван.
Тут-то Ирвин разобрал такой хохот, что она попросту сползла по стене.
– Это нервное? – помолчав, невесть у кого спросил принц.
– Н… нет, – сквозь всхлипы выдавила помощница. – Вы бы с-себя видели!
– Представляю, – фыркнул Хранитель, пытаясь пристроить ворот обратно.
– Не… Не представляете!
– Не представляю, – согласился Рэн, окончательно отдирая воротник и швыряя его под ноги. – Можешь гордиться, ни одна побрякушка так дорого мне ещё не обходилась.
– Вы никогда не попадали в драку?
– Мне в лоб заехали! – возмутился его высочество, указывая на этот самый лоб. – Кружкой. Какое-то пьяное быдло.
– Подуть? – подхихикивая, предложила помощница, вставая.
– Да я не против, – согласился Рэн, за талию оттаскивая девушку с пути развесёлых парней, с гоготом тащащих куда-то внушительное бревно, увитое лентами и обвешанное венками.
Шарахнувшихся от несунов оказалось немало, помощницу стиснули со всех сторон, прижали спиной к Хранителю, а он ещё и обнял Ирвин, защищая от невесть откуда накатившей толпы.
– У тебя мурашки, – на ухо девушке сообщил Огнекрылый, проведя костяшкой пальца ей по шее, по позвонкам. – Кажется, это называется «троллья кожа».
– Кажется, это называется «убери лапы», – возразила девушка.