– А как же радость, которая будет, если я прикажу?
– А вы не прикажите.
– С чего такие выводы?
– Потому что вы – это вы?
– Интересное заключение, но, к сожалению, не обоснованное, – шепнул Рэнар. – Так, – припечатал Хранитель совершенно серьёзно, отпуская помощницу. – Это что ещё за явление Пламени народу?
– Где? – Ирвин не сразу поняла, на что смотрит пятый.
Ничего заслуживающего внимания рядом вроде бы не наблюдалось, разве что на противоположной стороне улицы миловалась парочка. От всех прочих эти отличались лишь явной трезвостью и отсутствием буйного веселья. Девушка в такой же как у Ирвин цветастой юбке, свободной рубашке и корсажике, только с косынкой на голове, стояла спиной, всего и видно, как она кокетливо пощипывает сладкий пирожок. Лица парня не разобрать, от берета, широченного, как хлебная буханка, на лицо падала тень, одно и понятно, что молоденький совсем, щёки нежные, с бритвой незнакомые. Только вот стоял он, прикрывая спутницу от толпы, чтобы её не толкали и это вызывало если не уважение, то уж точно симпатию. А ещё он поднял руку, эдак нежно отерев лицо девушки – наверное, прилипшие крошки счмахнул. Девица смутилась, потупилась, но протестовать не стала. Понравилось, наверное.
– Я ему уши оборву, – сквозь зубы пообещал Рэнар.
– Да кому?
– А ты не видишь? Стражничку моему, мать его через колено! Сопляк, бездна забери!
– Это Ийур? – изумилась Ирвин.
– Нет, Пламя Изначальное, моя бабушка! – рыкнул Хранитель.
– Ну я же его без маски только один раз видела, ещё в храме, – извиняющимся тоном протянула Ирвин, ненавязчиво загораживая Огнекрылому дорогу.
– Зато сейчас у него шикарная возможность продемонстрировать своё личико широкой публике, – проворчал Рэн, пытаясь обойти помощницу.
– Ну и что? – Ирвин ступила в сторону, вставая перед принцем. – Вам же можно.
– Представь, если он в драку ввяжется? А этот ввяжется.
– Думаю, что его пламенное высочество всё-таки справится.
– Он то справится, а трупы потом куда девать будем?
– На берегу закопаем, там песок мягкий, – предложила помощница, опять перегораживая Хранителю путь.
– Ты специально под ногами путаешься? – догадался Огнекрылый. Девушка кивнула. – Позволь узнать, зачем?
– Вы ему уши пообещали оборвать.
– Есть за что!
– Но там же девушка.
– Переживёт.
– А сколько всего у него женщин было?
– Я свечку не держал, но, скорее всего, ни одной. Это что-то меняет?
– И вы думаете, господин Страж такое унижение вам скоро простит?
– Так, – Рэн поскрёб бровь. – Решила побыть защитницей молодёжи? Бережёшь ранимую детскую душу?
– Он не ребёнок.
– Щенок.
– Крылатый, – возразила Ирвин.
– Крылатый щенок, – согласился Хранитель, двигая вперёд, через улицу. – Привет, – поприветствовал он Стража спокойно и даже дружелюбно. – Извини, что помешал, но нам возвращаться пора.
Ирвин, семеня за Огнекрылым, прикусила губу, а, заодно, и язык. На её памяти Рэнар извинился впервые. Собственно, помощница искренне полагала: это слово в лексикон высочеств в принципе не входит.
– Рэ-эн, – протянул грозный Страж.
Физиономия у него была замечательная: одновременно испуганная, смущённая и упрямо-независимая. Как он умудрился передать такую гамму эмоций, осталось непонятным. А вот девушку свою он за спину задвинул очень решительно. Та и не сопротивлялась, даже, кажется, меньше стала, уткнувшись парню в спину.
– Рэ-эн, – передразнил Хранитель, покосился на помощницу и, кажется, проглотил какую-то фразу. – Говорю, возвращаться пора, завтра до рассвета выезжаем. К полудню надо уже в Трёх сёстрах быть. Давай проводим твою девушку и… Ага. – Совершенно неожиданно заключил пятый, за косу вытаскивая из-за спины парня прячущуюся, другой рукой придерживая рванувшегося было на него Стража. – Провожать уже никого никуда не надо. Смотрю, у вас просто страсть к переодеваниям, госпожа Ольрэ. Прошлый наряд вам шёл больше.
Наречённая – а это была именно она – всхлипнула, зажмурившись и страдальчески сдвинула брови.