– Не поможет, – припечатал Рэнар. – Уверен, вашим талантам любая актриса позавидует.
Вот в этом Ирвин готова была усомниться, такой ужас сыграть ещё постараться надо. У Крылатой даже виски взмокли, а уж цветом лица она могла запросто поспорить со штукатуркой на стенах домов.
– Оставь её в покое! – прошипел Ийур, сбрасывая с плеча руку брата. – Она перед тобой ни в чём не провинилась.
– Ваше избранное высочество, госпожа в положении, – негромко напомнила помощница.
– Бунт кроликов. Безжалостный и беспощадный, – оценил Огнекрылый. – И это я в положении! – Рявкнул Рэн ни с того ни с сего так, что бредущий мимо мужичок, кажется, даже протрезвел. По крайней мере, дальше он припустил вполне бодрой рысью, то и дело оглядываясь. – А она сопливая дура! А ты идиот! А ты!.. – Ирвин, обнимая трясущуюся как в лихорадке Крылатую за плечи, снизу-вверх глянула на его высочество. – М-да… – Рэн устало растёр лицо. – Всё, всем спать. Праздник закончен.
***
Госпожа Ольрэ долго не могла успокоиться и даже настой Ирвин Крылатую не сразу взял. Она лежала на низкой походной кровати, до носа натянув покрывало, дрожала, на самом деле смахивая на перепуганного кролика. Ничего не сказала, и когда помощница расплела ей косы, а сама уселась на ковре рядом, расчёсывая светлые, лёгкие, мягкие, как настоящий пух, волосы, тихонько намурлыкивая колыбельную.
Ирвин и саму начало в дрёму клонить, сонная перекличка стражников за тонким пологом шатра Наречённой убаюкивала, и тихое потрескивание лампы, и стрекот кузнечиков, и собственные мерные движение гребнем.
– Как ты думаешь, где он? – совсем уж неожиданно подала голос Ольрэ.
– Кто? – не сразу сообразила помощница, раздирая слипшиеся ресницы. – А-а, Ийур? Рискну предположить, что если ему уже закончили давать втык и он отжался столько, сколько положено, то где-нибудь неподалёку бродит.
– Думаешь, его очень строго наказали?
– Нет, – улыбнулась девушка, заново заплетая волосы госпожи. – Хранитель его любит.
– Странно, да? – Крылатая села, закутавшись в одеяло, как в кокон, Ирвин едва руки успела отдёрнуть, чтобы не выдрать у госпожи изрядный клок шевелюры. – Они так не похожи, хотя и братья.
– Только по матери.
– Да, кровь значит очень много. Но ты ошибаешься, он никого не любит. Он вообще не знает, что это такое. Он как змея, холодная, расчётливая змея. Он даже не жестокий, просто чувствовать не умеет. Или не может. У него и руки ледяные.
– Откуда вы знаете, какие у Хранителя руки? – удивилась Ирвин, правда, тут же опомнилась, поклонившись. – Извините меня за дерзость, госпожа, я не должна была спрашивать.
– Он меня осматривал, – равнодушно пожала плечами Крылатая. – Хотел убедиться, что я… Хотел убедиться.
– Ну да, конечно, – помощница снова поклонилась, не вставая с колен. – Могу я быть вам полезной? Мне пора идти. Если прикажите, я передам господину Стражу крови…
– Биран предупреждал меня, – явно не слыша девушку, сказала Ольрэ и губы её дрогнули то ли в бледном подобии улыбки, то ли в гримаске. Сейчас, без макияжа, в тусклом свете пламени она вообще выглядела очень бледной. А ещё какой-то хрупкой, ненормально крохотной, тонкой. Эдакая белая лилия – тронь её и свернёт лепестки, сжавшись в бутон. – Он говорил, что мне будет нужно всё мужество. Только у меня его ни капельки нет.
– Биран – это?.. – совсем тихо сказала Ирвин, не уверенная, хочет ли Наречённая, чтобы её спрашивали.
– Он мой… – теперь Ольрэ точно улыбнулась: застенчиво и смущённо. – Это с ним мы… Я его…
– Я поняла, – кивнула помощница.
– Знаешь, где мы с ним встретились? Никто не знает, даже братец, – Крылатая наклонила голову, занавесившись волосами, перебирая пальцами складки одеяла. – В храме. Рядом с нашим домом стоит маленький храм. Только в него мать отпускала меня одну. Вернее, со служанкой, конечно. А помощницы у меня никогда не было. Ты же помощница?
– Да, – кивнула Ирвин, боясь лишний раз пошевелиться.
– Мать обещала, что я смогу завести её только после брака, – Ольрэ чуть нахмурилась. – Наверное, говорить «завести» не правильно. Ты не обиделась? Прости.
– Нет, госпожа, я не обиделась. Так вы в храме познакомились?
– Да. Я очень любила туда ходить, особенно, если мы не спешили. Всего-то две улицы пройти и площадь. Она маленькая совсем, зато там иногда появлялись торговцы. Знаешь, такие, с ящиками на ремнях.