– И когда мой брат станет Властителем, вы окажитесь где-нибудь рядом, – закончил за неё Рэн. – Например, за троном.
– Уверяю тебя, гораздо ближе. Он женится на одной из моих дочерей. Думаю, Лира подойдёт.
– Она же его кровная сестра, – хмыкнул его высочество.
– И что? – приподняла брови госпожа. – Рэн, ты переобщался с низшими, а это вредно. Не забывай, мы Крылатые. И такие предрассудки придуманы не для нас.
– Прошу прощения, промахнулся, – процедил принц. – Только в этом счастливом будущем я как-то свою роль упустил.
– Тебе всё равно умирать, согласись, другого выхода нет. Но ведь имена Хранителей Багряных земель каждый ребёнок знает поимённо, хотя при жизни они были пустым местом. Представь, какая слава ждёт тебя, как Хранителя. Тебе станут молиться и через сто зим, и через пятьсот. О тебе сложат легенды, а уж сочинением жития Огнекрылого Рэнара сама озабочусь. Поверь, я даже не собираюсь преувеличивать, всё так и будет, нам это выгодно. И представь, как народ станет благословлять Властителя, чей брат – такой брат! – стал воплощением Пламени. Ты перестанешь всем мешать, зато поможешь и Багряным землям, и собственному брату, и мне, и своей матери.
– Для этого мне всего лишь придётся прогуляться на костёр.
– Да, для этого тебе придётся всего лишь прогуляться на костёр, – ненавязчиво, но веско подчеркнула «всего лишь» Арен.
– Знаете что? – Рэн растёр глаза, позабыв, что так и держит в руках бокал. Удивившись, глянул на фужер, будто впервые видел такое, раздражённо отшвырнул. Бокал даже не звякнул, запутавшись в длинном ворсе ковра, и, конечно, не разбился. – Прикажите принести ещё вина. Очень уж мне его букет понравился.
***
Нынешний Властитель, в отличие от своих предшественников, хорошо понимал необходимость умеренной демократии, поэтому на церемонию представления Хранителя, в Золотой храм Пламени Изначального, пускали всех желающих. Правда, не все туда попадали, потому как кроме желания требовалось ещё и внести пожертвование не менее пятнадцати золотых, что даже для Карренгара, славной столицы Багряных земель, было суммой немалой, а если говорить честно, то попросту громадной.
Но благодаря именно такой предусмотрительности храм пестрел радужными зайчиками скромных росблесков драгоценностей, шелестел дорогими тканями и пах благовониями, чьё благоухание, смешиваясь с ароматом курений, выдавало такую какофонию сладко-удушливых запахов, что воздуху места попросту не оставалось, отчего дышалось трудновато даже на верхней галерее, занятой семьёй Властителя.
Впрочем, тут тоже хватало драгоценностей, шелков и духов. Скамью, ближе всего стоящую к перилам, занимали три жены властелина державы: первая – Арен, не изменившая чёрно-золотому трауру; вторая – Сарена, обвешанная украшениями, как гоблинский идол; и третья – Морэна, остреньким носиком, беспокойными глазками и тусклыми покрывалами смахивающая на испуганную мышь. Позади жён, дуясь от собственной значимости, восседали наложницы. Дальше, каждая в собственном кресле, в окружении небольшой, но всё-таки свиты, располагались принцессы. Потом уж были места жён принцев и, в конце концов, у самой стеночки, жались тётушки, кузины, племянницы и прочие совсем ничего не значащие личности.
Стоило ли удивляться, что галерея, не такая уж и маленькая, смахивала на сельский рынок в день Цветения? Только вот мужчины здесь отсутствовали.
– Пламя, какая жара! – томно протянула шестая принцесса, не менее томно обмахиваясь ладонью, позволяя всем желающим полюбоваться перстнем с огромным, закрывающим всю фалангу, сапфиром.
Камень на самом деле впечатлял, слегка поплывший макияж и по-простецки раскрасневшиеся щёки её пламенного высочества тоже. Наверное, всё-таки огонь, по уверениям жрецов текущий в крови Крылатых, духоту храма превращал в настоящую пытку.
– И не говори, дорогая сестра, – проворковала Лира, раскрывая веер из переливчатых, ещё никем и никогда не виданных в столице перьев.
– Какая у тебя забавная штучка, – бледнея от зависти, процедила шестая дочь. – Не подскажешь, где взяла?