– Что? – не слишком правдоподобно удивилась Лира. – А-а, ты про веер. Ну да, штучка занятная, контрабанда же. А где его взяли понятия не имею. Это нужно у моей помощницы спрашивать. Моё дело приказать, её дело достать.
Ирвин, заработавшая от старшей принцессы злобный взгляд, скромно поклонилась, только зря, спрашивать, где она веер добыла, ясное дело, никто не стал. Правда, Арен, первая жена Властителя, быстро глянула через плечо на помощницу дочери, но тут же отвернулась – так сразу и не скажешь, что же её заинтересовало.
– А вот мне… – капризно выпятила губу какая-то из младших принцесс, кажется, дочь наложницы, но только что именно «ей» узнать не удалось потому как орган, до этого тихо вздыхающий мехами и шепчущий едва различимой мелодией, словно каменным шаром прокатил ноту – грохочущую, почти оглушающую, заставляющую невольно голову в плечи вжимать. И заиграл в полную мощь – маршево, грозно, даже угрожающе.
Все, кто был в храме – и на боковых галереях, и сидящие внизу на скамьях, и подпирающие стены – поднялись, единым, будто отрепетированным жестом осеняя себя трилистником огня. А воздух по ночному потемнел, огоньки светильников сжались до точек, а потом и вовсе погасли под резким ледяным и непонятно откуда взявшимся порывом, пронесшимся по центральному проходу.
Перед алтарём – простым гранитным кубом красноватого цвета – с воем вспыхнул столб пламени, раздулся, с фырканьем лизнув потолок, и опал, оставив выжженный круг, а в нём первого жреца в ало-золотой мантии. Священнослужитель поднял обе руки, благословляя прихожан. Его голос, усиленный многочисленным эхом, загремел даже не в ушах, а, кажется, в самой голове.
– Возрадуйтесь! Возрадуйтесь, братья и сёстры мои, вы узрите новое воплощение Пламени! Возрадуйтесь и возблагодарите, верные слуги наши, вы узрите новое воплощение Пламени! Возрадуйтесь, огненнорожденные, один из вас станет новым воплощением Пламени!
Грозный органный надрыв ударил в последний раз и заиграл тише, не так воинственно, зато серьёзно, собранно. Вдоль центрального прохода, по-прежнему тёмного, лёг узкий дрожащий луч, словно отблеск каминного огня, а над проходом, над скамьями с прихожанами, зажглись световые круги, похожие на солнечные пятна. На них же, в багровых мантиях с широкими капюшонами, стояли тринадцать сыновей Властителя, сейчас отличимые друг от друга только ростом. Круги, разгоревшись ещё ярче, осыпались вихрем искр, сложившись в мерцающие ступени.
– Да-а, жрецы в этот раз расстарались, – даже не пытаясь голос понизить, оценила вторая супруга Властителя.
– Не переживай, не надорвутся, – фыркнула Арен, первая жена. – Лучше наслаждайся зрелищем. Вряд ли тебе ещё придётся увидеть такое.
– Ну почему же? – удивилась Сарена. – В отличие от тебя следующие двадцать пять зим я собираюсь прожить вполне счастливо.
– Главное, не помереть на двадцать шестую, – парировала первая супруга. – А то очень уж обидно выйдет.
Орган, будто пытаясь заглушить растрепавшихся дам, поддал, выводя торжественно-возвышенное. Фигуры в багровом спустились по мерцающим горячими углями лестницам и друг за другом, медленно и неспешно, двинулись к алтарю. Следом катилась волна света – там, где проходили сыновья Властителя, сами собой загорались светильники и не только жаровни с высокими треножниками подсвечников, но и пузатые фонарики, которые держал каждый находящийся в храме. Из мрака над головами шествующих, с тонким пронзительно-щемящим криком, рухнула вниз фантомная горящая птица, спланировала над колонной и взорвалась бесшумным фейерверком.
– Ледяной хаос! – восторженно выдохнула Лира, когда зажёгся её собственный светильник, сыпанув ворохом золотых искр.
Ирвин промолчала и не потому, что её фонарик горел гораздо более скромным, красноватым огоньком. Девушка, конечно, пыталась представить церемонию – а кто в Багряных землях не пытался? – но ничего, даже отдалённо смахивающее на происходящее, ей в голову не приходило, слишком уж фантастичной оказалась реальность.
– Узрите и услышьте, братья и сёстры! Узрите и услышьте, слуги наши! Узрите и услышьте, избранные! – Орган умолк сразу, на одной ноте и теперь грохочущего первого жреца поддерживал храмовый хор, выводящий мелодию без слов. – Многие и многие зимы назад на эти земли, погрязшие в темноте и холоде, не ведающие истинного Пламени, пришли Крылатые. Мечом они прорубили путь через гнусь и смрад невежества, силой своей разогнали тучи неверия.