Откуда-то тут же появился Мухаммед и уселся рядом. У него было счастливое лицо, беззаботное, мечтательное и немного усталое, как у школьника в первый день летних каникул. Вот уж никогда бы не подумал, что лицевые мускулы сурового пророка способны столь радикально расслабиться!
Подтянулись и остальные; моя великолепная четверка «всадников Апокалипсиса» в полном составе бухнулась на песок рядом со мной. Я заметил, что Анатоль обнял за плечи Доротею – так непринужденно, словно вот уже много лет только этим и занимался. Да и она, судя по всему, приняла его нежный жест как должное. «Так и надо, – подумал я, – не знаю уж почему, но так и надо…»
Князь Влад достал из-под плаща крошечного дракончика, сувенир на память о моем приятеле Локи, и осторожно погладил его по голове. Рептилия воспользовалась случаем и цапнула за палец своего благодетеля. Дракула поспешно сунул травмированную конечность в рот – в точности, как пятилетний мальчишка!
Мои волонтеры тем временем бросали на берегу свои транспортные средства и неторопливо шли дальше. Как я и хотел, они спокойно проходили мимо меня. Некоторые отвешивали вежливый поклон, некоторые просто шли дальше, спокойные и глубоко равнодушные к моей персоне. Ну, наконец-то…
– Теперь мы будем следовать позади всех, – сказал я. – Так надо.
Доротея молча кивнула, прочие, кажется, вовсе не обратили внимания на мое замечание.
Мы остались сидеть на песке, а мимо нас проходили люди. Только теперь я понял, что в моем войске было далеко не все человечество. Насколько я мог судить по их лицам и одежде, подавляющее большинство составляли наши современники. Тут были представители всех рас и социальных слоев. И еще обитатели Средневековья – в основном европейцы, арабы и иудеи. Встречались, конечно, и совсем уж экзотические ребята: то какой-нибудь восточный правитель, обремененный грузом драгоценностей, то обнаженный эллин – но погоды они не делали.
– Хотел бы я знать, где все остальные? – Анатоль, надо понимать, сделал те же выводы, что и я. – Где индийцы? Где, черт побери, китайцы? Их же должно быть не знаю уж сколько миллиардов! Где самураи, викинги и африканские вожди?
– Ну, викинги, скорее всего в Вальгалле, – улыбнулся я. – Что касается остальных – получается, что они тоже в каких-нибудь своих «вальгаллах». Играют там в карты с Анной, Лиз и Кейт!
– Чего?! – опешил Анатоль.
– Не обращай внимания, дружище. Эта шутка предназначалась не тебе, а Локи. Но поскольку его тут нет, будем считать, что я просто бормочу себе под нос всякую чушь. С кем не бывает.
– Просто они не «мертвые духом», – сумрачно сказала Доротея. – Ваши китайцы, индийцы и африканские вожди – они лучше нас.
– Не лучше, а просто другие. Другие люди, с другой судьбой, – неожиданно сказал князь Влад.
Мы все подскочили как ужаленные и изумленно уставились на него.
– Мне надоело быть самым безумным и самым глупым из вас, – спокойно объяснил Дракула. – Мне с самого начала хотелось участвовать в ваших мудрых беседах на равных, но ваши речи казались мне смутными, да и все остальное было как в тумане. Я мечтал стать таким, как вы, или даже умнее вас. Кажется, у меня получилось. Но теперь ваши разговоры больше не кажутся мне такими уж мудрыми. Да и я сам не излечился, просто сменил одно безумие на другое. Никогда еще я не чувствовал себя столь растерянным, господа!
– О, если уж ты чувствуешь себя растерянным, значит, ты действительно стал мудрецом, князь. Уверенность – привилегия дураков. Им можно позавидовать, – вздохнул Мухаммед.
– Сожаления – тоже привилегия дураков. Только по этой причине я не сожалею о том, что стал таким же, как вы, – кивнул Влад.
«А почему бы и нет? – подумал я. – Дороти захотела получить утренние газеты – и получила. Другие захотели пересечь замерзшее море на снегоходах или пролететь над ним на „боинге» – и пожалуйста! А князь захотел стать „таким же умным, как мы» – и получил, чего хотел, такие дела».
– Если верить одной дурацкой, не помню уж, из какого текста выдернутой цитате, то мы в аду, ребята, – неожиданно рассмеялся Анатоль. – Какой-то умник однажды ляпнул, что ад – это исполнение самых заветных желаний. Но если так оно и есть… По-моему, все не так уж страшно!
– Не так уж страшно, да, – согласился Дракула. – Но и не сахар.
Потом мы умолкли и принялись ждать, когда вся наша армия пройдет мимо. Это продолжалось почти целую вечность, но мы не так уж и торопились.
– А это еще что такое? – изумленно спросила Доротея, указывая в сторону моря.
– Ничего особенного, – снисходительно ответил Анатоль. – Просто очень много соленой воды… ой!
– Вот именно, что ой! – насмешливо сказала она. – Этоподводная лодка, я ничего не перепутала?
– Ты ничего не перепутала. Самая настоящая субмарина времен Второй мировой войны, если я не ошибаюсь, – Анатоль с надеждой покосился на меня: – Макс, ты что-нибудь понимаешь?
– Я никогда ничего не понимаю, мог бы и привыкнуть… Впрочем, в данном случае я все-таки догадываюсь, кто сидит в брюшке у этой селедочки. Сейчас оттуда вылезет дядюшка моей подружки Афины. Нептун, он же Посейдон, собственной персоной. Если верить Гомеру, у него скверный характер.
– Хорошо, когда есть Макс! – улыбнулась Доротея. – Ты все разъяснил, и сразу стало смешно. Бог Нептун на субмарине – это надо же! Бред какой-то.
– Конечно, бред. А как ты хотела?!
Я неохотно оторвал свою задницу от песка, выпрямился и с удовольствием потянулся. А потом сделал несколько шагов к воде навстречу нашему новому оппоненту. Честно говоря, я собирался просто сказать ему, чтобы убирался на фиг. Не до него, дескать, сейчас. Но в последний момент я передумал: решил насмешить своих ребят.
– Десять, девять… – я старался говорить бесстрастным металлическим голосом оператора из Центра управления полетами. – Пять, четыре, три, два, один… Старт!
Субмарина послушно взмыла вертикально вверх. Вода вокруг нее кипела и булькала.
– Что ты с ним сделал, Али? – изумленно спросил Мухаммед.
– Отправил его в космос. Извини, дружище, эта шутка не для тебя и, боюсь, не для князя. Вы-то никогда не смотрели по телевизору, как стартуют космические корабли.
– Он улетел вверх, к облакам? А он не потревожит Аллаха? – встревожился Мухаммед.
– Не знаю. Надеюсь, что нет. Впрочем, если даже и потревожит – так им обоим и надо!
Я вернулся на свое место и задумался. «Надо бы все-таки разобраться с Олимпийцами. Чтобы больше не было никаких недоразумений. Не хочу я с ними воевать – а значит, не буду! А уж с Одином тем более. Нечего идти на поводу у дурацких предсказаний, – решил я. – Сегодня же к ним и отправлюсь, чего тянуть? Времени у нас почти не осталось. Не знаю уж, когда наступит этот чертов зимний солнцеворот, но подозреваю, что очень скоро».
– О чем ты молчишь? – спросила Доротея. – О чем-то важном или о пустяках?
– Хороший вопрос! – обрадовался я. – Разумеется, ямолчу о сущих пустяках. Ничего важного у нас уже не осталось.
– Может быть, нам пора идти? – предложила она.
– Может быть. Пошли, если хочешь. Кстати, у меня хорошая новость. Сегодня будет привал на всю ночь, как в старые добрые времена. Только без Джинна, увы. Впрочем, у нас уже давно каждый сам себе джинн.
Через несколько часов солнце устало взирать на творящиеся безобразия и решительно поползло к северному горизонту. Я уже давно заметил, что оно больше не считает своим гражданским долгом покидать небо непременно через традиционный западный выход. Что ж, его право.
Как я и обещал Доротее, мы остановились на ночлег. Я увидел, что впереди один за другим загораются костры – не думаю, что кто-то из наших волонтеров действительно нуждался в тепле. Думаю, люди просто полюбили часами смотреть на огонь. Что ж, славная привычка.
Но сам я не стал рассиживаться у костра. У меня были большие планы на эту ночь.
На сей раз я не стал укладываться спать, чтобы увидеть во сне амбу Афины и своих не то врагов, не то старых приятелей. Просто дождался, когда луна разбавит своим молочным светом густую темноту ночи, и долго смотрел на эту небесную колдунью из-под полуопущенных век, пока все остальное – задумчивые лица моих «генералов», светлые силуэты наших дромадеров, которых мы, сентиментальные олухи, так и не потрудились превратить во что-то иное, яркие точки далеких костров и холодные бусинки еще более далеких звезд – не исчезло в тумане.