— Их больше нет. — Задумчиво сказал я не то Слейпниру, не то себе самому.
— Появляются из ниоткуда и уходят в никуда, не оставляя даже памяти о себе — вот оно как! Что ж, будем иметь это в виду… Ничего, однажды я сам распахну дверь, ведущую в это самое «никуда», и мы с ними еще померяемся силой! Нет такой хитрости, которой я не мог бы научиться. Одолеем и эту премудрость!
— Битвы не будет? — Спросила одна из валькирий, почтительно приблизившись ко мне.
— Не с кем здесь биться, как видишь. — Ответил я. — Нужно возвращаться, Гудр. У нас есть дела поважнее, чем погоня за теми, кого больше нет…
Вернувшись на амбу, я убедился, что Олимпийцы меня не ослушались: они не разомкнули круг и по-прежнему были настороже.
— Ты догнал их? — Без особой надежды спросила Афина.
— Они исчезли. — Сказал я. — Для того, чтобы сражаться с ними, мне прийдется научиться ходить их путями.
— «Ходить их путями»? — Изумленно спросила она. — Неужели это возможно?
— Для меня все возможно. — Усмехнулся я. — Плохо одно: на это требуется время, которого у нас почти не осталось… Но я не позволю смерти забрать меня, пока не разгадаю эту тайну! Теперь у меня есть веская причина, чтобы заставить ее повременить — тем лучше…
— А можно ли мне попросить тебя о защите от этих неведомых охотников? — Почтительно спросила Геката. — Ты — великий колдун, Один. Они ушли, даже не попытавшись напасть на нас. Это удивительно!
— Так и должно быть. — Небрежно сказал я. — Разумеется, я вырежу защитную руну на твоей груди, если ты этого хочешь.
— Не забудь и обо мне, Один. — Вмешался Гефест. — И Аиду нужна защита: сейчас он беспомощен, как ребенок.
— Ни о ком не забуду. — Пообещал я и испытующе посмотрел на Зевса. — А ты что решил?
— Обойдусь пока. — Хмуро сказал он. — Твоя ворожба хороша, но с меня хватит и своей собственной. Если бы ты не уговорил меня спрятаться, я мог бы поразить их своими молниями…
«А толку-то!» — Насмешливо подумал я, но не стал его дразнить. Зевс все еще был стоящим союзником, ради него можно было и язык прикусить.
— Ладно, как хочешь. — Понимающе сказал я. — Но если передумаешь, я всегда к твоим услугам… — Я был почти уверен, что он передумает, полагая, что гордый Громовержец просто не хочет принимать мою помощь на глазах своих родичей. — А как насчет того, чтобы повоевать? Я думаю, мы могли бы напасть на армию мертвых уже завтра, но сперва нам следует договориться о том, как действовать.
Знаю, ваш любимый девиз: «каждый за себя», но здесь так не получится.
— Делайте что хотите. А я посмотрю, что из этого выйдет. — Неохотно буркнул Зевс.
— Ты будешь сидеть на своей амбе, Юпитер?! — Афина обернулась к нему, изумленная и разгневанная. Такой яростный взгляд вполне способен испепелить на месте! Зевс недовольно насупил густые брови.
— Неужели без меня не обойдетесь?
— Без тебя у нас ничего не получится. — Твердо сказал я. На самом деле я так не думал, но у Зевса выдался не слишком удачный день: ему то и дело приходилось уступать мне, а под конец он и вовсе был вынужден укрыться за спинами своих родичей. Так что я решил быть великодушным и прибавил:
— Я очень прошу тебя о помощи, Юпитер!
— Ну хорошо, я вам помогу. — Согласился Зевс. Теперь он выглядел весьма довольным, даже не потрудился скрыть горделивую улыбку. Мне стало горько: как, оказывается, легко управиться с престарелым владыкой, отчаянно цепляющимся за остатки своего былого величия! «Ты никогда не будешь таким, Один! — Твердо пообещал я себе. — Лучше уж действительно умереть от клыков Фенрира, хотя и это было бы весьма обидно…»
— Ерунда какая-то получается! — Сердито сказал я, в очередной раз обведя глазами своих «генералов». Вообще-то, обстановка не располагала к сварливому бурчанию, скорее наоборот: был изумительный летний вечер, последние нежно-розовые кляксы заката поспешно расползались вдоль линии горизонта, мы только что расположились на отдых, и мои спутники как раз начали приставать к Джинну с просьбами о хорошем ужине. Но у меня весь день было скверно на душе, и теперь я наконец понял, почему: обычно я могу довольно долго отлынивать от порученной мне работы, но дело всегда заканчивается тяжелым приступом чувства тотальной ответственности за все происходящее. У меня был выбор: продолжать тихо мучаться в одиночку, или начинать дергаться. Разумеется, я выбрал второе — просто для разнообразия!