— Зачем же выбрасывать хорошую вещь? — Усмехнулся я. — Любой пакости можно найти должное применение, было бы желание…
— Это была не «пакость», а мой малыш Снорри, самый маленький дракон на земле. — Вздохнул Локи. — Надеюсь, твой приятель будет за ним присматривать… Передай ему, что Снорри любит получать гаснущие угольки к завтраку… да, и его ни в коем случае нельзя снимать с деревяшки: через отверстие в теле из него тут же уйдет жизнь!
— Не думаю, что Влад станет что-то менять: ему дай волю, он бы всех на кол пересажал: и драконов, и людей, и богов заодно! — Фыркнул я.
— Похвальная целеустремленность! — Весело согласился Локи. Он снова одарил меня ослепительной улыбкой:
— Ты уж не обижайся на меня за этот подарок, коллега! Многие сетуют на мой тяжелый характер и считают мои невинные шутки верхом злодейства — даже когда я сам хочу казаться душкой!
— У меня тоже были похожие проблемы, особенно когда я учился в школе! — Рассмеялся я.
— Да, я так и подумал. — Согласился Локи. — Ладно, теперь к делу! Этот загорелый бродяга, который довольно неуклюже врал, что является твоим посланцем — он передал тебе, что я считаю себя твоим должником? Когда я удостоверился, что ты занял мое место… Ты знаешь, что это был наилучший подарок моей вздорной судьбы, я и не надеялся!
— Догадываюсь. — Сухо согласился я.
— Возможно, есть что-то, что я мог бы сделать для тебя? — Радушно спросил он. — Знаешь, вообще-то я отнюдь не помешан на этой дурацкой идее — отдаривать каждый подарок — но ты оказал мне совершенно исключительную услугу!
— Есть такое дело. — Спокойно подтвердил я. — Ладно, если так — подскажи: как мне переправиться через море? Сегодня утром я как раз думал о том, что до сих пор не знаю, что буду делать, когда окажусь на берегу…
— Как — «что»?! Строить Нагльфар, разумеется! — С энтузиазмом сказал Локи.
— Этот ваш легендарный «корабль из ногтей мертвецов»? — Хмуро откликнулся я. — Извини, дружище, но мне не нравится эта идея. Мертвецов-то у меня достаточно, настричь ногтей — не проблема… Но есть в этой идее нечто неописуемо идиотское!
— Конечно — если понимать ее буквально! — Насмешливо улыбнулся Локи. — Это же метафора, дурик!
Слово «дурик» в устах грозного скандинавского бога показалось мне настолько неуместным, что я от души расхохотался. Мой собеседник с удовольствием составил мне компанию. Пока мы смеялись, я с удивлением понял, что мы могли бы стать хорошими приятелями — в другой время, при других обстоятельствах… в какой-нибудь совсем иной и иначе устроенной жизни, одним словом!
— О'кей, метафора, так метафора. — Отсмеявшись сказал я. — Но что она, в таком случае, означает? Какой корабль? При чем тут ногти и мертвецы?
— «Ногти» — это очень хорошая метафора! — С пафосом заявил Локи. — Часть человеческого тела, которая все время растет и изменяется, от которой необходимо время от времени избавляться, чтобы она не мешала действовать…
Некоторые суеверные люди полагают, что в ногтях и волосах хранятся воспоминания — ерунда, конечно, но я понимаю, почему они так думают…
Нагльфар — это корабль, сотканный из воспоминаний — только и всего! Вернее будет сказать, что это не один корабль, а множество кораблей, поскольку твои люди хранят в себе воспоминания о разных кораблях. Тем не менее, Нагльфар один, просто одни сочтут его весельным драккаром, а другие — атомным ледоколом. Я не удивлюсь, если твоим людям — да и тебе самому! — покажется, что кораблей было неисчислимо много…
— Ты не можешь выражаться яснее? — Устало спросил я.
— Не могу. — Спокойно согласился он. — Ты сам все увидишь, когда вы выйдете к побережью… Нагльфар — не твоя забота, да и не моя. Такие видения может соткать только сама судьба — и она это сделает, будь уверен!
— Ладно, — вздохнул я, — в общем-то, я так и думал, что все само как-нибудь утрясется…
— Утрясется, будь спокоен! Лучше-ка я расскажу тебе о том, что действительно может быть интересно для тебя… Знаешь, о чем Вельва не сказала Одину, но потом шепнула мне?
Я нетерпеливо помотал головой и вопросительно уставился на него.
Драматическая пауза продолжалась несколько секунд, потом Локи внезапно опустил голову и принялся вычерчивать какие-то странные узоры на медленно остывающем песке.
— Эти твари, которые прийдут к месту последней битвы, чтобы сразиться на моей стороне — впрочем, теперь уже на твоей! — знаешь, чем они займутся, когда сражение подойдет к концу? Ням-ням, друг мой, ням-ням! Вельва сказала мне по секрету, что Мировой Змей сожрет всех: и меня, и моих людей, и трупы, которыми будет усеяно поле…